Предательство всегда ранит, заставляет ненавидеть человека, который это сделал. А что делать, если это ты сам? У меня было именно это ощущение. Я предала саму себя. Отвращение к себе мешалось с ненавистью к моему любовнику, пробуждая ещё большую ненависть к себе. Мне перестало хватать воздуха, ужас произошедшего неподъёмным грузом обрушился на меня, раздавил. Разум не успевал за телом, потому моя рука взлетела в воздух. Мне хотелось с тереть с его лица это выражение спокойствия и блаженства, заставить ощутить хоть толику той боли, что рвала меня на части. Он не дал.

— Нет, — мягко, но властно произнёс Адриан, а потом поцеловал костяшки моих пальцев.

— Ненавижу! — процедила я сквозь зубы, ощущая позорные слёзы на щеках. Снова замахнулась, чтобы ударить его, и снова он перехватил мою руку.

— Криста, успокойся! Послушай меня! — в голосе Джонсона слышалась непонятная мне мольба.

Только я не хотела слушать. Меня душили злость и унижение. Все оттенки самых разных негативных, разрушительных эмоций разрывали моё сознание, но одна преобладала над всеми ненависть. К нему, к себе. Ко всему и всем.

— Ты ведь этого хотел? Об этом мечтал, да? Так можешь праздновать. Радуйся, ты победил. Ты трахнул меня, как того и хотел, — шипела я, размазывая сопли и слёзы по лицу. — Но если ты ещё раз подойдёшь ко мне, я убью тебя! Вырву твоё чёрное, гнилое сердце!

С этими словами, я уже успевшая поправить на себе одежду, бросилась бежать прочь. Вслед мне раздавались окрики, Джонсон звал меня, но я лучше бы умерла, чем обернулась. Сама не знаю, как я попала в номер отеля.

До боли и красноты тёрла мочалкой кожу в душе, желая смыть не то что следы, воспоминания о произошедшем. Меня по-прежнему била крупная дрожь. Мне было так плохо, что несколько раз в голове даже проскочили мысли о смерти.

Всё, чем я так долго жила, в чём убеждала себя день изо дня, полетело ко всем чертям, обнажая уродливую истину — я зависима от него. Адриан Джонсон — тяжёлый наркотик. Я приняла дозу и наступило отрезвление, а за ним ломка. Душа и сердце, каждая частичка агонизировала, неистово вопила от неимоверной горечи. Невольно нахлынули воспоминания прошлого. Воспоминания, где мы были вместе, и я думала, что счастливы. Я была, это точно. А потом… Потом всё закончилось. В мою жизнь ворвалась реальность, заставив снять розовые очки и увидеть Адриана настоящим, таким, какой он есть без прикрас и масок.

Больно. Как же больно! А ещё противно. От самой себя. Как я могла? Я столько времени провела, убеждая себя в том, что он полное дерьмо (что, кстати, правда), только толку от этого? Сегодняшний день наглядно показал: все мои моральные принципы яйца выеденного не стоят. Я всегда считала себя достаточно рациональным и разумным человеком, а на деле? Обычная девка, неспособная сказать «нет».

Адриан победил. Он с самого начала сказал «я тебя хочу». И вот, пожалуйста, трахал меня как дешёвую шлюху в грязной подсобке. А самое мерзкое — мне понравилось. Я искренне наслаждалась моментом своего унижения.

Невыносимо. Не могу. Мне не чем дышать!

Из горла вырвался хрип, который перерос в громкий вопль. Я даже не сразу поняла это. Опустившись на пол душевой, я зажала рот руками, продолжая глотать слёзы.

— Криста! — послышался из-за двери голос Мони. — Криста! Что с тобой? Открой дверь! Криста!

И только сейчас я поняла, что напугала подругу. Я совсем забыла, что в мире есть кто-то кроме меня, и я позволила себе совсем скатиться на дно пропасти отчаяния. Распустила себя. Надо взять себя в руки. Хватит. Ну переспала я с Адрианом, и что? Разве на этом жизнь закончилась? Нет. Более того, наконец я поняла, что он всегда будет иметь надо мной своеобразную власть. Это стоит признать. Ведь признание проблемы — первый шаг к борьбе с ней. Я должна бороться, ведь я сильная, да? Да. И Мони права, когда говорила, что клин клином вышибают. Как бы сильна не была власть Джонсона надо мной, но я ему не принадлежу, я могу быть с другими мужчинами. И буду.

— Всё в порядке, — хриплым от рыданий голосом ответила я. — Я сейчас выйду.

— Точно? — в голосе подруги звучало беспокойство.

— Точно, — и, как ни странно, мне даже удалось улыбнуться.