За окном появились первые проблески зари. Сколько я тут уже сижу? До колик в сердце захотелось увидеть свою любимую и родную Кристу. Да, она просила не трогать её, не ходить за ней, но сколько уже прошло времени? Думаю, вполне достаточно, чтобы успокоиться. Нужно идти к ней. Эта потребность превратилась в первородный инстинкт, подчиняя себе. В голове не было плана действий или разговора, только безмерное стремление быть рядом и не дать ей надумать лишнего.

Поднявшись, на онемевшие от долгого сидения ноги, я потянулся, ощущая протест в мышцах, и пошёл в сторону спальни. Бесшумно отворив дверь и зайдя в комнату, я увидел хрупкую фигурку девушки. Она лежала поверх покрывала, спиной ко мне, сжавшись в комок, по прерывающемуся дыханию и напряжению, которое исходило от Кристы, я понял, что она не спит.

— Криста, — прошептал я, когда лёг позади девушки и уткнулся носом в волосы, вдыхая любимый аромат. — Прости меня. Я слабак, трус и ничтожество. Снова я предал твоё доверие. Бей меня, ругай, кричи, обвиняй, делай, что хочешь. Я полностью в твоей власти, только не гони меня. Мне не жить без тебя, родная. Я не могу даже дышать без тебя.

Девушка продолжала молчать, но, к моей радости, её тело в моих объятиях расслабилось. Она продолжала молчать. И это молчание пугало, почти убивало меня. Мои чувства к Кристе, не были для меня откровением, ещё в начале своего изгнания, живя постоянно на грани, я понял, что люблю её. Но вот их сила… Наверное, только сейчас, подойдя к дедлайну (причём, в прямом смысле слова — наркотики быстро загоняют в земляную яму), я в полной мере осознал, как зависим от неё. Ни одно из сказанных мной сейчас слов не имело и тени лжи. Я действительно подохну без неё, рухну в бездну безумия. Она моё благословение и моё проклятие. Это любовь-одержимость, чувство на грани фола.

— Ты сегодня сказала, что ненавидишь свои чувства ко мне… Знаешь, Криста, меня тоже пугает эта любовь. Я бы хотел любить тебя не столь сильно. Хотел бы иметь силы отпустить, но я не могу. Не знаю, как так вышло, но ты стала неотъемлемой частью меня. Я зависим, болен, истинный наркоман, но не белый порошок мне нужен. Ты мой наркотик.

Невольно я запнулся, чувствуя, как жжёт в груди от бушующих внутри чувств. Как слова комом встали в горле, а меня сковал страх. Страх перед откровением, признанием, которое вроде бы и не было чем-то особенным, но очень много значило лично для меня. Только себе и только в мыслях я позволял себе осознавать эту истину. Потому, что эти мысли мне казались предательскими по отношению к той, чью память я чтил, несмотря на множество прошедших лет. Любовь и боль — две неразлучные сестры, которые всегда бродят рядом. И сейчас они приветом из прошлого рвали душу на части.

— За свою жизнь, я любил только четырех женщин. Двое из них — моя мама и бабушка. Также, я не хочу и не буду открещиваться от чувств к Саре. Не к той психопатке, которая влезла в нашу жизнь около пяти лет назад. А к той нежной девушке, которая искренне любила этот мир, несмотря на его жестокость. Которая верила в лучшее и стала бы моей женой и матерью не родившегося ребёнка… — сами эти слова, снова вернули к жизни, казалось уже пережитую и забытую боль. — Я не раз думал об этом… И знаешь, что? Я думаю наши с ней чувства были неизбежностью, но я почему-то уверен, что они не пережили бы и десятой части тех испытаний, которые прошли наши. То была первая любовь, яркая, чистая, искренняя, но слишком неопытная. Мы не были готовы и вряд ли бы наша семейная жизнь сложилась. Наши с ней отношения изначально были обречены, раньше я этого не понимал. А сейчас… Сейчас, это уже не имеет значения. У нас с тобой всё иначе. Да, я не меньше твоего напуган силой этой любви и порой она мне кажется тяжким бременем, проклятием. Но потом я понимаю, только мы сами делаем свою жизнь, и только от нас зависит будут наши чувства мукой, или наслаждением.