— Родная, — прошептал я, подойдя к девушке со спины, обняв и вдыхая дивный аромат волос. — Я тебя слушаю. И обязательно услышу. Прости, что я такой идиот и слабак. Знала бы ты, как мне паршиво. И не только физически.

— Моего присутствия тебе явно недостаточно, — ровно произнесла девушка, передёрнув плечами, стремясь сбросить мои руки, и я отступил, не желая нагнетать обстановку.

Криста была напряжена, всё её тело буквально кричало: «Не трогай меня!». На миг мне снова показалось, будто она знает всё, но я отогнал эти мысли. Она не стала бы молчать.

— Тебе нужна помощь специалистов, Адриан. Твоя попытка показать собственную силу и независимость провалилась. Впрочем, поступай, как знаешь.

И снова тишина, пропитанная её болью, разочарованием и моей бесконечной виной. Обратиться в клинику… Фактически, признать себя наркоманом. Только вот как бы противно не было, Криста права. Я оказался слишком слаб для самостоятельной борьбы. Весь этот месяц мучился сам и мучил её. И как итог срыв, измена, предательство и новая ложь. И нет никакой гарантии, что не сорвусь снова. Жалкий слабак, неудачник. Когда-то я дал себе обещание сделать её счастливой, может пришло время начать действовать?

— Хорошо, — хриплым голосом ответил я. — Ты права. Я сегодня же обращусь в клинику.

— Это правильное решение, — вымученно улыбнулась мне девушка. — Позвони, сообщи результаты. А сейчас мне нужно на работу.

Девушка скрылась из кухни, оставляя лёгкий шлейф духов. На душе было горько и невообразимо муторно. Она не ушла, но я чуть ли не физически ощутил выросшую между нами стену. И некого было винить кроме себя. Сам виноват во всём, возможно, отбрось я излишнюю гордыню и послушай её раньше, всего этого не случилось бы. Разочарование Кристы ядом отравляло кровь, ранило душу, и я принимал эту боль, был благодарен за шанс, который она мне великодушно дала. Наверное, я поступил правильно, умолчав об Оливии. Тогда я бы точно остался в гордом одиночестве, окружённый лишь горькой тяжестью своих ошибок. Самое мерзкое, я был уверен, что Оливия ещё напомнит о себе. Криста неизбежно узнает о моей измене, слишком хорошо я знал эту суку. Оставалось лишь надеяться, что я успею к тому моменту хотя бы частично вернуть доверие любимой и её веру в меня. Возможно, тогда она найдёт в себе силы выслушать, понять и простить.

Натворил я дел, и пришла пора исправлять содеянное. Ну или хотя бы начать делать хоть что-то, чтобы снова увидеть искреннюю, а не вымученную улыбку на лице любимой.

<i>Криста</I>

Дни слились в серую, вязкую массу. На утро после измены Адриана и его лжи, я проснулась, чувствуя странное онемение чувств. Словно в конец истощенная психика, включила какие-то защитные механизмы, спасая от полного безумия. Давая пережить первые дни, привыкнуть к положению дел.

Но радовалась я рано. Теплый душ взбодрил меня, и это безразличие, вызванное похоже хроническим недосыпанием, спало. Снова стало оглушительно больно. И опять горькие слёзы на глазах. Ну сколько можно? Хватит. Я и так не чувствовала в себе никаких сил. Ни физических, ни душевных. Истерика просто добьёт меня.

Механически одевшись, я направилась на кухню. Адриан пришёл спустя четыре чашки кофе и полтора часа времени. Выглядел он плохо, и, вопреки всей боли и обиде, которые терзали меня, я ощутила, как в душе шевельнулась жалость. Он определённо сильно сожалел, что сорвался, но жалеет ли он хоть каплю, что изменил и солгал мне? Может я наивная, но мне казалось, что да. И с каждой минутой, проведённой в его обществе, буквально физически ощущая мощные флюиды горечи и вины, исходившие от него, я всё больше укоренялась в этом мнении. Только что мне с его самоедства? Ведь он так и не признался, предпочитая ложь. Просто делал вид, словно и не было ничего.

Короткий разговор, полный его раскаяния и моих отвратительных актёрских способностей. К моему удивлению, Адриан без возражений согласился обратиться в клинику. Это согласие лишь вызвало слабую улыбку. Если бы он изначально услышал меня! А так…