-- Да, у меня тогда был день рождения, я думаю, ты об этом наслышан. Она танцевала. В комнате стало душно от горячего дыхания кобелей, которые её окружали, я не исключение. Естественно, чтобы её не изнасиловали прямо там, нужно было уйти… вместе. Мы оказались наедине, она выпила, было заметно, я вообще пьян… с ума от неё сходил. – Егор руки в кулаки сжал, скулы заиграли, глаза сверкнули злостью, но Стас этого не замечал, был полностью погружён в свои воспоминания. – Она тогда хотела меня, наверно, даже больше, чем я её, себя не контролировала и была готова на всё. Я не думал, что нам может что-то помешать, но Настя вдруг меня оттолкнула, отошла и не разрешала приближаться… плакала. Я тогда впервые увидел, как она плачет. – На мгновение глаза Стаса прояснились. – Второй раз она плакала две недели назад. От облегчения… когда я её забирал. – Стас вздохнул, ухмыльнулся, от понимания того, о чём сейчас думает Егор. – У нас с ней ничего не было… к моему сожалению. Потом она перестала отвечать на звонки, сменила номер, и мне показалось, что так даже лучше. Я видел, что мучил её своим присутствием и решил отступить, хотя и не хотел отдавать её этому козлу, из армии. – Оскалился. – А уже потом мы встретились снова, с тобой. Я сразу заметил, что она изменилась, она даже дышала по-другому, не так обречённо, что ли. Но всё уже было не то, я осознал, что это не желание ей обладать, я просто хотел её защитить от всех. Но не смог.

 -- Я тебе не верю.

 Егор резко приблизился, сейчас их разделял один шаг.

 -- Твоё право. Знаешь, мне это даже не важно. Я никогда и ничего не стал бы тебе объяснять и доказывать, если бы не одно но: ты не веришь ей.

 -- Она ночевала у тебя, перед отъездом в Москву, я знаю. Или опять скажешь, что я не прав.

 -- В тот день мне сказали, что Алёна умерла... Не хотел никого видеть, но Настя сама пришла. Мне захотелось поговорить, я знал, что она поймёт. И она поняла. Потом осталась у меня. Я попросил. Знаешь, она всегда мне напоминала Алёну. – Стас допил содержимое бокала одним большим глотком, вряд ли он хотел ещё что-либо добавить.

 -- Они совсем не похожи. Я видел фотографию у тебя в столе.

 -- У них одни глаза. Честные и добрые. И я хочу тебе сказать: если ты сейчас её обидишь, не посмотрю, что мой друг. Она для меня родная. Любому за Настю глотку порву.

 Стас громко поставил бокал на стол, всем своим видом показывая серьёзность произнесённых слов. Но надобности в этом не было, он был уверен, что Егор готов на то же самое, просто в какой-то момент обстоятельства сложились не в его пользу. И теперь он стоит перед ним.

 -- Как зовут мальчика?

 -- Данила Егорович. Если ты об этом.

 Егор, кажется, даже дрогнул. Взгляд потеплел, он стал дышать чаще.

 -- А как Настя? – Голос сорвался, было понятно, что волнуется, от этого сразу напрягся, а Стас спокойно отвечал.

 -- Да нормально вроде… Только похудела, сильно.

 -- Похудела?.. Адрес.

 Стас молча черканул что-то на листке из блокнота, протянул руку, помедлил, прежде чем адрес отдать.

 -- Данька сейчас спит, так что держи себя в руках.

 Два друга. Ещё пару минут назад они готовы были вцепиться в глотки друг другу за женщину, которую любят. Сейчас уже понятно, что любовь у каждого своя, но от этого не менее сильная. Крепкие дружеские объятия и рукопожатие завершили эту встречу, стало легче обоим.

 -- Она ждёт тебя… все три года ждёт.

 Из офиса Егор вышел сразу, сердце было не на месте, он не знал, что скажет и как она отреагирует на его приезд. Слова Стаса ничуть не ободрили, а наоборот, стало мерзко оттого, как он себя вёл тогда… и сейчас. В машину сел, водителю сунул записку с адресом. Вжался в кресло автомобиля, устало потёр лицо. Галстук неприятно давил на шею и пришлось его снять. Он сомневался, что может приехать вот так, как снег на голову. Всё это время ждал, что она объявится или позвонит, или кто-то посторонний подскажет нужный адрес. Был готов к этому, но сейчас, когда до встречи остаются считанные минуты, чувствует себя уже не так уверенно.