- На кладбище? В январе? - театрально изумился Котов.
- Ну, и что? Захотели и поехали. А вообще, это мое личное дело.
Хлопнула ладонью по столу. Встала. Вышла, не попрощавшись. Немного постояла в вестибюле, размышляя, что делать дальше? Так ничего и не решив, заглянула к Татьяне в библиотеку. Выпила у нее чаю. Кофе мне запретили. Поболтала с ней немного и пошла к себе в кабинет - проверять тетради. Домой не торопилась. Отвыкла за два месяца приходить домой вовремя.
Наверное, у меня было какое-то предчувствие. Поэтому и не торопилась домой. Когда все-таки добралась туда - остолбенела. Дома меня ждали. Встревоженный Димка и Лукины всем семейством. Даже баня Маня заявилась. Оказывается, история с обмороком дошла все-таки до Димки. Он после школы прямой наводкой отправился к Лукиным - кляузничать на меня отцу и Лидусе. Ивана дома не было. А у Лидуси случился выходной или отгул, или нечто в этом роде. Они дождались возвращения с работы Сани и Ивана. Потрапезничали. И все вместе отправились к нам - воздействовать на непутевую Димкину мать.
Такой "пилежки" я не испытывала за всю свою жизнь ни разу. Одновременно пять человек долбили меня, как дятлы сухую лесину. Ругали на все корки. Ничего не оставалось, как покорно терпеть и со всем соглашаться. Тем более, что мне слова вообще не давали.
Меня уложили. Накормили ужином. Пока я ела, семейный совет распивал чаи и решал, как нам с Димкой жить дальше. На прощание меня предупредили, чтобы на работу утром не выходила. Они мне врача сами вызовут, поскольку не слишком доверяют. И вообще, я теперь у Лукиных на строгом контроле. Димка пошел провожать гостей на улицу.
После их ухода я сразу уснула. Спала беспокойно, тяжело. Только под утро стало легче. И приснился мне странный сон. Никогда не запоминала своих ночных видений. Они забывались, едва я спускала ноги с кровати. Но это! Такое яркое и отчетливое, оно просто потрясло меня своей реальностью. Снилась просторная, светлая горница в крепком деревенском доме. Окна распахнуты настежь. Легкий ветерок раздувает белые кисейные занавески. День ясный, ласковый. Пахнет не то сиренью, не то черемухой. За большим овальным столом, расположенным у открытого окна и покрытым белоснежной льняной скатертью, мы с Лидусей, не торопясь, пьем чай. Где-то у меня за спиной - Иван. Собирается уходить. Я краем глаза замечаю, как он стоит в дверях. Слышу его голос:
- Скоро вернусь. Вы меня дождитесь.
Лидуся кивает в ответ. Я молчу. Он тогда повторяет специально для меня:
- Слышь, Кать? Очень прошу, дождись. Без меня не уходи.
И я, испытывая странную неловкость, так же, как и Лидуся, киваю ему головой.
Потом картина меняется. Садовая дорожка, заросшая высокой травой. Впереди калитка из зеленого штакетника. Она - моя заветная цель. Я знаю, что мне нужно незамеченной добраться до калитки и выйти, тогда все будет в порядке, будет, как мне хочется. Удачно преодолеваю почти все расстояние. Остается всего два небольших шага, когда мне на плечо неожиданно ложится тяжелая, горячая рука и голос Ивана произносит:
- Ведь я же тебя просил. Я тебя по-хорошему просил меня дождаться. Ты же мне обещала. А сама? Удрать надумала?
Надо ответить ему. Но что? Сказать мне нечего. Действительно, он просил. Действительно, я обещала. Стыд переполняет меня. Стыд и неловкость.
Я проснулась в холодном поту, в панике отгоняя видение и медленно соображая - это только сон. Кинула беспокойный взгляд на часы. Хотела вскочить. Но вспомнила вчерашний вечер и немного успокоилась.
С кухни доносились разные утренние звуки: фырчанье чайника на плите, шум льющейся из крана воды, звяканье чайной ложечки о стакан. Догадалась, что это Димка осторожно, боясь разбудить меня, завтракает перед школой.
В дверь позвонили. Димка прямо в трусах и футболке пошлепал открывать. По дороге посмотрел на меня, буркнул:
- Ты не волнуйся, мам. Это отец пришел. Он вчера обещал.