На утро у меня было назначено свидание с «информационным брокером». Я припарковал машину в довольно убогой округе, неподалёку от «Китайского театра Манна». Офис специалиста по добыче информации находился рядом с театром. Поскольку район был небезопасным, я проверил, хорошо ли закрыта машина. Туристы, скорчившись над бетонными плитами, возлагали ладони на отпечатки рук Арнольда, Клинта или Джулии. Их поведение, смех, шутки и улыбки перед камерой действовали на меня угнетающе. Эти люди развлекались, невольно напоминая мне о том дне, когда со своими мальчишками я веселился на «Празднике Ренессанса».

— Да, да, я знаю, что вы звонили, — сказал брокер и печально покачал головой. — С Карфуром полная тьма. На своё имя он жилья не снимал. Индивидуальный номер налогоплательщика оказался фальшивкой — принадлежит какому-то пенсионеру из Айовы. Ваш парень — настоящий призрак. У него есть все документы, нужные для выживания в информационном обществе, но все они являются подделкой. Я поработал с фамилией Бодро, но ничего не нашёл. Абсолютно ничего. Что касается парня по фамилии Мертц, то здесь мне есть что сказать.

— Дом в Беверли-Хиллз? — спросил я.

— На Барримур-драйв, если быть точным. Прекрасное место. Мертц его арендовал, но в прошлом году съехал.

— И не оставил никакого адреса?

— Только почтовый ящик. Но и его он закрыл полгода назад.

Много я от поиска не ждал, но всё же не думал, что снова окажусь в тупике. Довольно! Я не могу позволить себе снова и снова упираться в стену. Не имею права терять ни минуты. По моей спине катились струйки пота. Я поднялся и полез в карман, чтобы расплатиться с брокером.

— Подождите, — остановил он меня. — Я, возможно, нашёл кое-что для вас интересное.

— Что именно?

— Роясь в судебных протоколах, я кое-что обнаружил. Судебные отчёты в наше время, как вам, наверное, известно, переведены в электронную форму. Я хотел проверить, платил ли этот парень налог за недвижимость. Ничего он, естественно, не платил, но зато я наткнулся на одно интересное судебное разбирательство.

— Какого рода?

— Связанное с таможней, — склонившись ко мне, произнёс торговец информацией. — Таможенники конфисковали у Мертца видеофильмы, но он сумел их отсудить.

— О чём эти фильмы?

— Не знаю, — пожал плечами брокер, — но я скопировал файл. Сегодня я занят. Если у вас мало времени, вы могли бы самостоятельно продолжить это дело.

* * *

Сотрудника таможни, выступавшего свидетелем в суде по делу Мертца, звали Майк Агулэр. В то время он работал в международном аэропорту Лос-Анджелеса, да и сейчас продолжал там трудиться.

Когда таможенник наконец вышел на связь, я находился примерно в квартале от своей машины. Парень сказал, что его смена заканчивается в полдень.

— Если вы хотите переговорить, то… — Он помолчал немного, а затем сердито произнёс: — Проклятие! Дочка опять прихватила мой мобильник! Значит, так… В вестибюле МТБ есть бар, мы могли бы там встретиться.

— Что такое МТБ?

— Международный терминал. Международный терминал имени Тома Брэдли.

— Я там буду. Ну… скажем, в четверть первого.

— Отлично.

* * *

У меня было время заехать в отель, чтобы проверить почту и, если получится, позвонить Шоффлеру. Возможно, он мне что-то посоветует.

Я открыл машину. На водительском месте лежала брошюра. Вначале я просто переложил её на приборную доску, но потом до меня вдруг дошло: ведь я же запер машину.

На обложке брошюры был изображён символ бесконечности, как бы витающий над словами «Голливуд навеки». На титульном листе красовался стоящий на берегу озера обелиск, вокруг которого располагались четыре медальона с фотографиями кинозвёзд прошедших времён. (Я смог узнать Рудольфо Валентине и Джейн Мэнсфилд.)

Я раскрыл брошюру и обнаружил карту с названием улиц, дорог, озёр и деревьев. Это была карта кладбища. К карте, вблизи от входа и слева от Аллеи памяти, были приклеены два золотых, стоящих бок о бок ангелочка.

Мои руки тряслись, а в голове в бешеной пляске кружились безответные вопросы. Карта кладбища! Неужели она означает, что мои мальчики умерли?

Я завёл мотор и резко развернул машину, вызвав недовольный рёв нескольких клаксонов. Я знал это кладбище в убогой округе Пламмер-парк, по дороге в Санта-Монику. Этот район Лос-Анджелеса облюбовали для себя иммигранты из России.