— За вас, — сказал Деланд, поднимая свой стакан. — К сожалению, у меня мало времени. Но если я увижу среди гостей кого-то для вас полезного, то обязательно приведу этого человека к вашему столику. Келли начинает представление в девять часов в Большой гостиной. Вы, если пожелаете, сможете найти его там после окончания выступления. — Он поднялся, допил свой напиток и добавил: — Если вы решите перекусить, то я бы рекомендовал вам взять бифштекс. Они у нас весьма неплохи. — С этими словами Деланд поставил стакан на стол и направился к выходу.

За последующие пятнадцать минут он сумел проделать едва половину пути. Я же нашёл укромный уголок, чтобы сообщить находящиеся в пакете телефоны и адреса «информационному брокеру». Впрочем, я сильно сомневался, что Карфур направлял в «Магический замок» свои новые адреса.

* * *

— Он меня пугал, — сказал Келли Мейсон, когда мы после окончания шоу беседовали в его крошечной гримёрной.

— Кто, Карфур?

— Нет. Его представление, конечно, было отвратительным, но сам он казался неплохим парнем. Люк Мертц — вот кто нагонял на меня ужас. Он жил в особняке…

— Вы у него бывали?

— Да. Мертц меня приглашал. Дом в испанском стиле в Беверли-Хиллз. Однако не знаю… У нас были общие интересы, но… — Мейсон всё ещё оставался в гриме, подчёркивавшем экспрессивность мимики, и я увидел гримасу, выражавшую крайнюю форму недоумения. — У меня даже не было сил с ним разговаривать. Возможно, дело было в языке. А возможно, в различии наших доходов. Но в его коллекции имелись такие вещи… что я не верил своим глазам. Как учёный, я получил уникальную возможность увидеть редчайшие афиши и документы. Мертц был настолько великодушен, что позволил мне их не только сфотографировать, но и обнародовать в моих публикациях. Но, несмотря на его гостеприимство, я чувствовал себя в его доме… как бы это выразиться… некомфортно, что ли. Он приглашал меня снова, но я нашёл способ отказаться. Как сказали бы мои родители-хиппи, в его доме ощущались «нехорошие вибрации».

* * *

В гостиницу я вернулся крайне усталым, а войдя в номер, увидел, что кто-то успел побывать там до меня. С прикроватной тумбочки исчезли лампа и телефон, а их место заняли десятицентовые монеты «меркурии». Монеты были выложены в форме креста. У вершины креста я увидел нечто совершенно неожиданное. Это была пасхальная сладость — белая, словно сахар, птичка. Как же эти птички называются?

Кажется, кулик.

Белый кулик. И крест.

Смысл этих фигур дошёл до меня не сразу. Но затем меня осенило. Перед моим мысленным взором возникла ужасающая физиономия Деймонта. Я вспомнил, как он, указывая на открытку, сказал: «Для последователей вуду это — самый важный день. Он посвящён Марасса. Поэтому Байрон послал мне открытку именно в этот день. Десятое августа. Можно сказать, что это — наша Пасха».

Теперь я знал: кто, что, когда и почему.

«Кто» — это Байрон Бодро. «Что» — трюк с канатом, в ходе которого один из моих мальчиков должен будет умереть от ножа, а второй — от пули. Это произойдёт через четыре дня на сеансе «реальной магии», являющем собой нечто вроде религиозной церемонии. Теперь мне известно все. Кто, что, когда и почему.

Я не знал только одного — ГДЕ.

Глава 43

Существовали десятки способов, с помощью которых Байрон Бодро мог узнать, что я иду по его следу, но мой точный адрес ограничивал круг его осведомителей обитателями Лос-Анджелеса. Ибо, кроме них, никому не было известно, что я нахожусь в этом городе.

Возможно, это сделал молодой продавец книжной лавки или один из иллюзионистов, с которыми я разговаривал в «Замке». Всем магам из «Жёлтых страниц» я оставил номер телефона отеля, чтобы им не пришлось нести лишние расходы за звонки на мой сотовый.

Впрочем, теперь это не имело значения. Байрон не только нашёл меня, но и сообщил об этом прямо, без экивоков. Если верить Шоффлеру, я имел дело с издевательством в чистом виде.

С другой стороны, его появление в моём номере было в некотором роде хорошей новостью. Оно означало, что Карфур сбросил маску и начинает игру. В игре он мог сделать ошибочный ход и обнаружить своё местонахождение.

Но я не имел права сидеть и молча ждать развития событий. В моём распоряжении осталось всего четыре дня.

* * *