— А эту пилу… ту, которую, возможно, использовали… достать легко? Её можно купить?

— Конечно. Ведь речь идёт о самой обычной пиле, которую можно приобрести в любом магазине, торгующем инструментами. Но проблема состоит в том, что для работы большой пилы в пустынной местности требуется генератор. Можно, правда, прибегнуть и к старинному способу — использовать двигатель автомобиля. Кроме того, нужно нечто вроде верстака. Все это оборудование требовалось доставить в труднодоступный «Ледяной каньон». Для этого годятся лишь внедорожники типа «лендровера». В районе, где обнаружили тела, использование вездеходов запрещено, но пустыня Мохаве не обнесена изгородью, и туда сравнительно легко добраться из Долины смерти. Мы нашли там следы машин — множество следов.

Особенно удивляет меня одна вещь. Зачем тащить туда циркулярную пилу, генератор и рабочий стол, нарушая при этом запрет на использование внедорожника? Зачем привлекать к себе внимание, если ты собираешься совершить убийство? Этого я никак не могу понять. Я хочу сказать, что если вы вдруг задумали кого-нибудь расчленить, то цепная пила подходит для этой цели гораздо лучше.

Я прекрасно понимал, что он имеет в виду.

— Так с какой же стати кто-то решил осложнить себе жизнь? У вас есть на эту тему какие-нибудь соображения?

— Никаких. — Он пожал плечами, сделал глоток мохито и закончил: — Поскольку у парня явно съехала крыша, то искать логики в его поступках не имеет смысла.

Я жестом попросил бармена дать нам ещё по стаканчику.

— Отличное пойло, не так ли?

— Да.

Чизуорт, видимо, не шутил, когда благодарил меня за то, что я вытащил его из дома.

Он немного поговорил о Хемингуэе и Кубе, поведал о своём путешествии в Гавану и высказался по поводу эмбарго. Потребовались некоторые усилия, чтобы вернуть его на нужные рельсы.

— У вас имеются ещё какие-нибудь соображения в связи с делом Габлер?

Он задумчиво подёргал волоски под нижней губой, немного помолчал.

— Имеются. И от этого голова идёт кругом. Вы ведь читали моё заключение, не так ли?

— Да, читал.

— Значит, знаете, что эта крошка Клара была жива, когда… когда это произошло?

Я молча кивнул.

— На теле остались следы опилок. На икрах ног, на затылке, подошвах туфель, на пальцах. Опилки сосны. И никаких повреждений или ран на руках или ногах, свидетельствующих о попытках отбиться.

— Гроб?

— Вполне возможно. Не исключено, что парень хотел их похоронить, но потом передумал. Но более всего меня поразило следующее обстоятельство. Когда Клару Габлер пилили на части, она была жива и при этом не связана. Во всяком случае, я не нашёл никаких следов. Никаких потёртостей. Никаких ссадин на запястьях или лодыжках и абсолютно никаких следов борьбы с целью освободиться. Под ногтями у неё не осталось следов кожи, грязи или дерева. Ничего.

— И что это должно означать? Наркотики?

— Я вначале тоже так подумал, но следов наркотических веществ не нашёл.

— Так что же это всё-таки означает?

— Это означает, что её предварительно не связывали и, насколько я смог определить, не опаивали наркотиками. Женщину пилят надвое, и она при этом не связана. Объясните мне, как такое возможно устроить? «Ложись, крошка, и, пожалуйста, не двигайся. Это будет совсем не больно». Так, что ли?

В дальних уголках моего сознания зашевелились какие-то мрачные тени, но что они означают, я не понимал.

— Возможно, она не знала, что должно случиться, — неуверенно предположил я.

— Возможно. Но, как уже сказал, я провёл все мыслимые анализы. Искал седативные препараты, транквилизаторы, следы опиатов. Ничего. И никаких расслабляющих мышцы веществ типа кураре. Я искал даже следы парализующих средств. Всё напрасно.

— А как насчёт второй сестры? Той, которую застрелили?

— Это была банальная казнь, — отмахнулся Чизуорт. — Простой расстрел. Её положили на землю лицом вниз и сделали один выстрел. Револьвер держали достаточно далеко от головы, чтобы не забрызгаться кровью. И это меня, если хотите знать, тоже удивило.

— Что именно вас так удивило?