Особенно меня занимали две вещи. Только оказавшись здесь, я понял, что имел в виду доктор Чизуорт. Если его догадки о циркулярной пиле и генераторе соответствовали действительности, то убийце пришлось тащить их в это крайне неподходящее место, находящееся в опасной близости от популярных среди любителей природы маршрутов. Большинство туристов ограничивались тем, что следовали по обозначенному во всех путеводителях кольцевому маршруту: «Парковка — Ледяной каньон — парковка». Но район Ледяного каньона любили и настоящие альпинисты. Именно поэтому там оказался Джош Гомельский. Зачем выбирать столь людное место, если в этой части Невады так много по-настоящему диких районов? Зачем готовить убийство там, где может оказаться масса потенциальных свидетелей? Убийца не мог не знать, что останки сестёр-близнецов будут рано или поздно (скорее рано) обнаружены одним из любителей природы, коих полно в этой части Соединённых Штатов. Почему преступник не выбрал место столь же недоступное, но не столь популярное?

Первые двадцать минут я шагал по плоской пустыне мимо кустов, кактусов чолья и зарослей юкки. Идти было довольно легко, хотя на каменистой тропе приходилось выбирать, куда лучше поставить ногу. Однако вскоре характер местности изменился в худшую сторону, и я заволновался, не сбился ли с пути. Не исключено, что это всё же был маршрут, обозначенный в брошюре как «подъем умеренной сложности», но тропа не имела никаких указателей. «Это же не национальный парк, — подумал я, — а всего лишь дикий заказник, и надо принимать его таким, какой он есть».

Время от времени мне приходилось перелезать через скалы и крупные валуны. А несколько раз, пропустив поворот, я оказывался на краю обрыва и вынужден был возвращаться. Ещё через десять минут я растянул лодыжку. Нога болела, но растяжение не казалось серьёзным, и я двинулся дальше. Через некоторое время местность стала практически непроходимой, и я снова засомневался, не потерял ли тропу.

Подъем пока доставлял мне удовольствие, но я понимал, что далёк от лучшей формы и совершенно не готов к подобного рода упражнениям. Перед выходом следовало бы подумать о проводнике… или по меньшей мере о подробной топографической карте.

Через некоторое время я столкнулся ещё с одной проблемой. Это было солнце. Я чувствовал, что за временной прохладой стоит жар, который обрушится на меня, едва солнце выглянет из-за скал. Воздух уже стал горячее, а солнечные лучи, пробиваясь через расщелины скал, вонзались, словно лазер, в незащищённые тёмными стёклами очков уголки глаз. Оказываясь в незатененных местах, я чувствовал под своими пальцами раскалённые камни.

На дне Ледяного каньона солнце оставило меня в покое, и я решил подняться чуть выше к скальному выступу, где из камней торчала небольшая сосенка. Подъём оказался труднее, чем виделось, и, добравшись до цели, я едва дышал, так что даже пришлось присесть. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил, что не первым облюбовал это местечко. Неподалёку от выступающих из камня корней сосны виднелась смятая обёртка от жевательной резинки, а в каменном углублении торчали четыре сигаретных окурка. Я достал бутылку тепловатой воды и немного откусил от батончика «Твикс».

Итак, я находился — правда, в слегка измождённом состоянии — на стене ущелья, избранного Джошем Гомельским для восхождения. Я посмотрел вверх, туда, где он наткнулся на останки Клары Габлер. Но место преступления — говоря словами Голли Гольдштейна — ничего мне не сказало. «Ну и что из всего этого следует?» — подумал я, приканчивая «Твикс».

Убийца выбрал недоступное место. Он распилил Клару надвое заживо. Для этого парень использовал циркулярную пилу. Мерзавец затратил массу усилий, чтобы доставить оборудование на место преступления. Девушки участвовали в прослушивании для какого-то магического шоу. Ну и что из этого следует? Какое отношение имели все эти события к Кеву и Шону?