Рассердившись на него, девушка стала думать о Джеймсе Харпере. Он показался ей очень красивым. Ни фотографии, ни видеосъемка не давали полного представления о том, насколько он привлекателен — наверное, все дело было в улыбке, с которой он смотрел на юную блондинку. Внезапно Сандра ощутила ее как свою соперницу. Но почему тогда ее имя не было занесено в компьютер?

Сравнивая блондинку с собой, Сандра не могла найти у нее ни одного преимущества, кроме того, что она-то уж наверняка не раздумывает над тем, какая вилка предназначена для какого блюда и не роняет ножи на тарелку. Какая пропасть отделяет ее от этих людей, в круг которых она так самонадеянно собирается войти! Усилия всех учителей уже казались ей тщетными: она все равно останется лишь цирковым медведем, хорошо обученным нескольким трюкам. Царственная невозмутимость благородного тигра, на которого ей в шутку предложил равняться Шольц еще в далекой Риге, доступна лишь тем, у кого она в крови — разве можно этому научиться? И девушка вдруг почувствовала щемящую ностальгию, которая почти не тревожила ее до сих пор. Она вспомнила комнатку в квартире Ядвиги, университетские аудитории, Максима, даже отца — сейчас обо всех них она думала с нежностью. И мама! Сандра бы не стала спрашивать у нее совета, она просто прижалась бы носом к родной, пахнущей сиренью блузке и вернулась бы в детство… В детство, в котором не было этих чужих людей и принесенных ими проблем…

Ее отвлек короткий щелчок зажигалки Шольца — мужчина закурил и продолжал молчать. Похоже, он разочаровался в ней. «Неужели этого проклятого упавшего на тарелку ножа достаточно для того, чтобы разорвать контракт?» — подумала она, возвращаясь к реальности.

Шольц достал телефон и коротко сказал: «Мы подъезжаем». Сандра решила, что в ее присутствии он не хочет огорчать членов команды ее «успехами». Как она теперь посмотрит в глаза Расти и Милошу? Она вспомнила свой разговор с Расти: «Ни один из нас ради своих или чужих личных чувств не нарушит обязательств». Их симпатия к Сандре не выдержит такого испытания! В этих раздумьях девушка даже не заметила, как машина въехала в ворота знакомого дома.

Подав руку, Шольц помог ей выйти из салона, и она неловко наступила на подол своего серебряного платья, только чудом не порвав его. Однако ее спутник словно не заметил этого — молча, поддерживая под локоть, он вел ее к лифту.

В холле никто не попался им навстречу, и девушка облегченно вздохнула. Дом словно вымер. «Ну что, мне собирать чемодан?» — вертелось на языке у Сандры.

Лифт остановился на четвертом этаже, где располагались апартаменты Урмаса Шольца. Распахнув дверь, он пропустил Сандру вперед и, зайдя следом, помог ей снять норковое манто, после чего аккуратно убрал его в шкаф. Оставив девушку оглядывать полупустую комнату, где она еще ни разу не была, хозяин вышел в другую дверь. Сандре стало холодно. Обхватив руками голые плечи, она застыла, не зная, что делать дальше.

Шольц вернулся через несколько минут, взял ее за руку и, по-прежнему не говоря ни слова, быстро повел за собой. Через несколько секунд они оказались в ванной комнате, где стены, пол и сама ванна были темно-синими. Здесь Шольц внезапно подхватил Сандру на руки и прямо в платье опустил в горячую, источавшую аромат незнакомых цветов воду. От неожиданности она взвизгнула и замолотила ногами, сбрасывая туфли, одна из которых корабликом закачалась посреди айсбергов пены. Шольц смотрел на нее, и она не могла понять выражения его лица… А потом он наклонился к ней и сказал:

— Ты прелесть, детка!

— Что это значит? — спросила она, убирая с лица намокшие волосы.

— Это значит, что у нас с тобой сегодня праздник, — он довольно засмеялся. — Сегодня я окончательно поверил, что у нас все получится. Прости меня за мою дурацкую выходку.

— Платье пропало, — растерянно пробормотала Сандра.

— Да Бог с ним. Давай его снимем.