— Лекарства дайте! — выкрикнула Галина. — И теплого питья. И плед какой-нибудь! Ей же холодно здесь.

— И лекарства будут. И теплая постель. И соки. И все, что угодно, — он с готовностью кивнул. Нажал указательным пальцем на Наташин носик. — Чего тебе хочется, а, принцесса?

— Куклу, — вдруг доверчиво проговорила та слабым, надтреснутым голоском.

Перевела дыхание. Уже с трудом продолжила:

— Ту куклу, которую тетя Лариса принесла. Большую куклу!

— Куклу, которую тетя Лариса принесла, — с усмешкой повторил «вежливый». — Какая отличная была идея! И какой накал страстей. Просто финальная часть голливудского боевика: подмена, погоня, герои спасаются, негодяи дружно садятся в лужу. Жаль, что не получилось. Ну да, впрочем, ладно! У меня к вам, Анна Николаевна, вот какое предложение: давайте-ка вы встретитесь с Павлом Андреевичем в неофициальной, так сказать, обстановке.

Анна насторожилась.

— И не надо так сурово хмурить брови! Вам предлагается всего лишь сказать господину Нестерову правду. Ну, может быть, с небольшими поправками. Вам не нужно будет лгать, изворачиваться и идти на сделку с совестью. Всего лишь посидите с ним в ресторане, расскажете, что вас и девочку похитили, что малышку хотят убить. Подчеркнете, что Наташа, вне всякого сомнения, его родная дочь. Покаетесь, что сначала вели игру, пытаясь разбудить в его душе новые, более сильные чувства. Но тут же признаетесь, что любите его до сих пор, что жить без него не можете, что весь смысл жизни для вас — в нем и в вашей общей дочери.

— Я не поеду ни на какую встречу. Вы не заставите меня это сделать — хоть волоком тащите, — тихо проговорила Анна и сжала губы.

— Не хотите — не надо! — «Вежливый» пожал плечами и поднялся, упершись свободной рукой в колено. — «Волоком» вас никто тащить не собирается. Только советую подумать на досуге о словах вашей подруги по несчастью. Как она там сказала? «Позволяют девочке просто так умирать»? Я, конечно, не врач: ничего определенного сказать по этому поводу не могу, но… Выглядит Наташа неважно, вы и сами видите. Дыхание совсем плохое. А вы ведь здесь даже элементарно проветрить не можете. Где уж там думать о пледе, о лекарствах, о теплом питье! День здесь просидите, второй, третий. А дальше что? Принесут куклу. Но будет ли уже кому с ней играть? А, Анна Николаевна?

Она почувствовала, как на ее запястье с виска дочери скатилась капля холодного пота. Детская щечка вздрогнула, словно в нервном тике. Наташа прикрыла глазки. Веки… Какие у нее теперь были веки! Голубоватые, полупрозрачные. И под глазами серые, страшные круги. Ротик обметан серым налетом. Грудка вздымается часто и тяжело.

— Вы дадите ей лекарства прямо сейчас? — Анна подняла голову.

— Естественно! И лекарства, и чай.

— Тогда я согласна, — холодно сказала она. — Я скажу Павлу все, что вы требуете. Только лекарства — прямо сейчас, при мне!

«Вежливый» улыбнулся, набрал на мобильнике номер, поднес трубку к уху:

— Павел Андреевич? Мы согласны на ваши условия. Анна Николаевна через два часа прибудет в ресторан «Дубрава». Знаете такой? Вот и отлично. Естественно, никаких сопровождающих в зале. За столиком — вы и она. Разговор конфиденциальный.

Спрятал телефон во внутренний карман пиджака. Снова посмотрел на девочку. Теперь уже сверху вниз:

— Лекарства сейчас принесут. Я думаю, сделают инъекцию. И плед. Надо будет действительно подкинуть вам какой-нибудь плед. О Наташе позаботятся. А вам, Анна Николаевна, пора приводить себя в порядок. Все-таки ресторан. И вот еще что: столик будет снабжен прослушивающим устройством, так что вам крайне не рекомендуется делать необдуманные шаги. Не надо врать и пытаться нас переиграть. Вы не в той весовой категории. Одна ваша ошибка, и плохо будет всем: вам, Наташе и Нестерову. Очень плохо.

Они подъехали к «Дубраве» без десяти три.

— Ты уверен? — негромко спросил Осокин, нажимая на ручку дверцы и выходя из машины. — Ты уверен в том, что поступаешь правильно?

— Уверен, — проговорил Павел. — Все продумано. Не о чем больше говорить.

Кивнул водителю и охраннику, сидящему на заднем сиденье:

— Вы, ребята, пока посидите здесь. На всякий случай. Я, конечно, не думаю, что ваша помощь понадобится, но мало ли что?