И тут в зал влетел Осокин. Лицо его было перекошено, галстук сбился на бок.

— Паша, эта сука нас подставила! — заорал он, с яростью глядя на Анну. — На улице бандюки. Наших ребят уже повязали! Она заманила нас в ловушку! Бежим! Скорее!

— Нет! — Она замотала головой. — Павел, не слушай его! Пожалуйста, не слушай! Он с ними! С ними заодно! Где-то здесь подслушивающее устройство: он просто слышал весь наш разговор!

— Молчать, сука! — Олег резко схватил ее за плечо, развернул к себе.

Но, взглянув на Нестерова, опустил руку. Чуть понизил голос.

— Ладно, Паша, сейчас в самом деле не время. С ней разберемся потом. Сейчас — давай на кухню! Бегом. Выйдем черным ходом.

— Только не на кухню! Ну, пожалуйста! Поверь мне, пожалуйста! — Анна уже почти плакала. — Меня провели сюда через кухню. Там их люди. Они вооружены. Пожалуйста, поверь мне!

Нестеров, переводящий взгляд с Осокина на Анну, просто не успел ничего сообразить. Олег, подтолкнув его в спину, сам резко рванул в сторону кухни. Анна же упала обратно на стул и закрыла лицо ладонями. Ничего не понимающий Павел замер на секунду, потом ринулся вслед за Осокиным. Она отняла руки от лица в последней надежде его остановить. И успела увидеть только двух парней в спортивных костюмах, заломивших Павлу руки и потащивших его в подсобку ресторана.

Словно во сне Анна встала. Медленно дошла до дверей зала и вышла сначала в вестибюль, а потом на улицу. Никто ее не остановил.

Минут через десять из ресторана выскочил Поршень. Осмотрелся вокруг.

— Слышь! — крикнул он кому-то, оставшемуся в холле. — Нету ее здесь. Упилила куда-то, зараза. Ну и хрен с ней. Пусть побродит. Куда она денется? Некуда ей деться. Пусть пока посидит под кустами, если ей это в кайф.

Глава 29

Анна шла пешком, потому что в карманах у нее не было ни копейки.

Серое шелковое платье трепалось на ветру. Нитка жемчуга разорвалась еще тогда, когда она, запнувшись о корень, упала лицом на землю. Перламутровые бусинки остались во влажной траве. Она не стала их собирать.

Небо угрожающе темнело. Надвигался сильный дождь. Прохожие кутались в плащи и кофты, торопились спуститься в метро или впрыгнуть в автобусы. И только она шла, глядя прямо перед собой и ничего не видя. Сердце сжималось тоскливо и больно: «Наташа… Павел… Павел… Наташа».

Хотела спасти обоих, а получилось так, что предала и того, и другого. Хотела развязать руки Павлу, но добилась только того, что тот попал к бандитам. Все правильно. Все логично и страшно. Если на Нестерова нельзя воздействовать «дипломатическими» методами, его следует ликвидировать.

Навстречу прошла женщина с девочкой в прозрачном дождевике. На дождевике были нарисованы яркие Микки-Маусы. Смешной зонтик с такими же Микки-Маусами девчушка сжимала в руке. Пухлые щечки, розовые губки, ножки в белых носочках и легких ботиночках.

Анна на минуту остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Какая-то старушка заботливо потрогала ее за плечо:

— Вам плохо?

— Что? Нет, все нормально. — Она рассеянно отвела от лица невидимую прядь и снова пошла вперед, пошатываясь на высоких тонких каблуках.

Что же будет с Наташей? Одна надежда на то, что девочка им больше не нужна. Нет смысла ее убивать и «вешать» на себя труп ребенка. Только бы ей помогли! Только бы дали лекарства, а не бросили в подвале, как никому не нужного котенка.

Потихоньку начал накрапывать дождь. Первые холодные капли пробили в уличной пыли темные воронки. Листья деревьев влажно заблестели.

Не чувствуя холода, почти не ощущая струй дождя, катящихся по лбу и плечам, Анна присела на лавочку. Зачем-то посмотрела на свои руки, повернув их сначала ладонями, потом тыльной стороной вверх. Запрокинула лицо к небу. Она еще не до конца осознавала, что же все-таки произошло, и тем более не знала, что делать.