— Нет, правда, хороший голос, да? У баб аж дыхание перехватывает! Ну что ты молчишь? Ты же с ним пять минут назад разговаривала!
— Да… То есть… То есть я не обратила внимания. Мне в самом деле как-то нехорошо после самолета.
— Бывает, — легко согласилась собеседница. — Надо было тебе таблетки против укачивания заранее купить. Так о чем я там говорила? А, о Вирджинии! Официально вроде бы между ними ничего нет, а неофициально… Ну, свечку, конечно, никто не держал, но все видят. Так что — вот так!
Все это навалилось на Анну как-то сразу. Она не знала, о чем думать, куда девать предательски дрожащие руки, куда прятать отчаянный, тревожный взгляд.
Солнечные блики плясали на сверкающих капотах черных машин. В один из автомобилей уже садился Нестеров. Смуглая шея. Темный затылок. Руки. Красивые сильные руки с выступающими синими прожилками. Его руки… Павел. Паша… Нет, Павел Андреевич!
Еще пять минут назад ей верилось в то, что все это может быть случайностью. Удивительной, почти невозможной случайностью, снова заставившей перехлестнуться линии их судеб. Но постепенно осознание того, что что-то здесь не так, закрадывалось в ее сердце. Эта анкета, присланная по почте. Почему-то конверт положили именно в ее ящик, а не к соседям. Анкета, присланная в богом забытый Шацк! Как-то сложновато представить, что аналогичные фирменные конвертики были разосланы по всем городам и весям Подмосковья. И потом, почему выбрали ее? Почему все-таки выбрали именно ее, хотя наверняка место секретаря-референта крупной фирмы хотели занять многие молоденькие, глазастенькие и ногастенькие девочки, имеющие хорошие навыки делопроизводства и знающие компьютер как свои пять пальцев? Тысяча разных «почему»! И их еще как-то можно было бы загнать, запихать в схему: «Да, случайность, да, стечение обстоятельств, да, повезло, это именно тот невероятный шанс, который бывает раз в жизни». Можно было бы. Если бы не Павел… Вся схема мгновенно рушилась, ничего не складывалось. Потому что это просто не могло оказаться случайностью.
«Но почему же тогда он так странно себя ведет? — подумала Анна, вслед за Галиной усаживаясь на заднее сиденье длинного черного автомобиля. — Держится отстраненно, делает вид, что не знаком. Показывает, что верен данному слову? „Не ищи встреч со мной и дом мой забудь. А лучше и меня забудь“? Вот якобы и забыл, как просила: мы с вами незнакомы, Анна Николаевна!
А может, он ведет какую-то свою, непонятную игру? Что ж, в любом случае следует ему подыграть: он — шеф, а я — просто новый секретарь-референт. Пусть будет так».
Дверца машины с легким щелчком захлопнулась. Автомобиль тронулся с места. На секунду Анну мягко вдавило в спинку сиденья.
«Пусть так, — мысленно повторила она сама себе. — Но никто не может запретить мне четко выполнять служебные обязанности и на самом деле стать ему нужной.»
Подписание основного договора было намечено на четвертый день их пребывания в Лондоне. А до этого — встречи, переговоры, обсуждения.
И за все три дня ничем: ни взглядом, ни намеком, ни случайно оброненной фразой — Павел не показал, что уже был знаком с Анной.
Она работала с утра до вечера. Даже забывала порой, что она в Лондоне. Присутствовала на переговорах в качестве переводчика. Готовила новые документы, переделывала старые. Если документ был срочным, на переговорах ее подменяла Алла.
Вирджиния Борн была суха и деловита. Анна не заметила и намека на то, что у нее в этом совместном проекте кроме коммерческих есть еще и личные интересы. И это радовало.
Лишь однажды, на второй день, во время ритуальной конной прогулки Вирджиния с Павлом остались на некоторое время наедине. Они ехали впереди и о чем-то негромко разговаривали. О чем? Договаривались об очередной встрече? Обсуждали, как ловко они изображают перед окружающими исключительно деловой интерес друг к другу?
Анна понимала, как все это глупо, и все же не могла дождаться, когда же закончится эта нелепая прогулка. Зачем она вообще нужна? Посреди рабочего дня всей фирмой (двумя фирмами!) сорваться, поехать лишь для того, чтобы сесть на лошадей и сделать пару торжественных кругов по парку. «Зачем?! Для кого?!» — досадовала Анна, наблюдая за тем, как улыбается Павлу Вирджиния.