Но зачем ей это? Чтобы посмеяться над моей открытой раной или же сохранить напоминание того, как она обвела его вокруг пальца?

Я встретилась с ней взглядом, вкладывая каждую унцию ненависти в свой взгляд.

— Ты заплатишь за то, что совершила. — Переводя взгляд на Бонни и Ката, я прошипела: — И вы заплатите за все!

Маршал деликатно откашлялся, прочищая горло.

— Я полагаю, что данное небольшое представление все-таки подошло к концу? Можно нам продолжать?

— Да, конечно, — фыркнула Бонни. — Никогда в своей жизни не видела кого-то настолько неуправляемого. — Фыркнув, она опустила подбородок. — Еще одно слово из твоего рта, Уивер, и тебе не понравятся последствия.

Дэниель застонал от досады.

— Но бабушка.

— Базард, закрой рот, — прорычал Кат. — Оставайся с нами или же вали отсюда. Но не смей больше открывать рот.

Дэниель что-то пробормотал себе под нос, но, несмотря на это, опустился на стул.

Жасмин схватила материал, пропитанный кровью, и толкнула мне под нос.

— Держи это и закрой рот, и не влезай в еще большие неприятности.

Перепалка прекратилась; никто не двигался.

Тишина тяжелым покрывалом накрыла стол.

Единственным звуком было тяжелое тиканье старинных часов, которые располагались у золотистой витиеватой лестницы, что вела к редкой коллекции, которая висела над ней. Боковые лампы были включены, наполняя огромное пространство теплым светом, в то время как тяжелые шторы полностью препятствовали проникновению солнечного света в комнату, во избежание того, чтобы лучи не тронули старинные бесценные книги, слова которых представляли такую важность для этого семейства.

Наконец Маршалл вздохнул. Он вновь покрутил в руках свою авторучку.

— Теперь, когда мы все поняли друг друга, я продолжу. — Посмотрев на меня, он сказал: — На протяжении всей этой встречи вы можете обращаться ко мне — Маршалл или по имени Колин. Это — мои коллеги.

Указав на человека, который сидел рядом с ним — на пузатого лысого парня с водянистыми глазами, — он продолжил:

— Это Хартвелл Бэкхем, возле него Сэмюэль Коул и мой сын Мэтью Маршалл.

Мой нос болел, но, к счастью, кровотечение прекратилось, оставив меня с заложенным носом. Я взглянула на мужчин. В их взглядах не было ни капли милосердия. Отлично, потому что во мне его не осталось в тот момент, когда Джетро испустил свой последний вздох.

Они были здесь, чтобы выполнить порученную им работу. Их верность была непоколебима. Их намерения неизменны. Так же, как и мои: смерть за смерть — была моим приоритетом.

Сомневаюсь, что эти люди рассматривали меня в качестве человека — просто пункт в контракте и не более.

Даниэль пихнул меня под столом.

— После твоего маленького трюка, меньшее, что ты можешь сделать — это быть милой и послушной. — Его голос стал тише: — Поприветствуй этих мужчин.

Еще один способ заставить меня повиноваться. Он не заботился о хорошем тоне или воспитании, только о том, чтобы заставить меня подчиниться каждой его детской прихоти.

Я уселась прямее.

Я не собираюсь делать ничего такого.

Жасмин подтолкнула меня локтем.

— Если ты собираешься слушать его — не надо, но исполни это ради меня.

Я стрельнула в нее злобным взглядом.

— Да что ты? С чего бы мне это делать!

— Потому что ты принадлежишь ей, неблагодарная корова. — Схватив свою трость, Бонни с силой ударила ей по ножке стула, так будто ее стул мог превратиться в лошадь и поскакать галопом по первому ее требованию. — А ты быстро приступай к делу, хватит тянуть.

Маршалл поспешно приступил к действиям.

— Конечно, мадам Хоук. Мои извинения. — Хватая и открывая папку перед собой, его партнеры последовали за его действиями. В одно мгновения документы открылись и ручки были готовы к записям.

— Позвольте мне еще раз выразить вам мою благодарность, что для нас большая честь снова служить вашей безупречной семье, — протараторил Маршалл, как шут.

Кат издал болезненный стон, сцепляя пальцы.

— Заканчивай со своим подхалимством. Ты принес документы или нет? И, в конце концов, заканчивай тратить наше время.