Я не могла смотреть на него, пока он разглаживал мою ночную рубашку, поправлял пальто и выдергивал непослушные ветки соломы из моих волос.

Скажи это. Скажи мне, что после всего, что случилось, мы расстаемся.

Джетро напрягся, явно чувствуя мое разочарование и ужас.

Время снова встало между нами. Я возненавидела его еще больше.

— Нила… прекрати. — Обняв меня, он поцеловал меня в щеку. — Ты уже знаешь, что я собираюсь сказать. Я чувствую это.

Я прижалась к нему, несмотря на то, что хотела оттолкнуть его. Все эти разговоры о моей безопасности, и все же он ожидал, что я вернусь в логово монстра без него.

Пожалуйста, не делай этого… возьми меня с собой.

— Что ты собираешься делать?

Я ощутила аромат его кожи, вздрогнув от странного запаха антисептика и мускуса. Обычно от него так вкусно пахло, но сейчас он напоминал мне о смерти и страдании.

— Что бы ты ни задумал, не делай этого. Мы все еще можем уехать. Сегодня вечером.

Время больше не хочет нас разлучать. И это прекрасно.

Я хотела создать свое собственное пространство, где мы бессмертны и живем вечно в безопасности и счастье.

Но ты же знаешь, что он прав.

Как бы мне ни хотелось, я не могла оставить Вона, а он не мог оставить Жасмин. И если Кестрел когда-нибудь очнется, Джетро должен был вернуть его в безопасный дом. Как бы мне ни хотелось кричать и умолять, я подавила свою слабость. Я была на его стороне… и сделаю все, что он попросит, даже если бы это было самым трудным из того, что я когда-либо делала.

Проклятые обязательства и здравый смысл. Разве я не заслужила какой-нибудь нереальной фантазии, в которой мы могли бы сбежать в закат и жить долго и счастливо?

Почему жизнь не может быть, как сказка?

Джетро вздохнул, крепко обнял меня. Его мышцы вибрировали, сердце бешено колотилось. Он был жив, в моих объятиях, и его оргазм высыхал на внутренней стороне моего бедра.

Он жив.

Я должна была верить, что он останется таким, чтобы осуществить то, что задумал.

— Мне нужно положить этому конец, Нила. — Джетро отстранился, глядя мне в глаза. — Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем быть свободны, пока не разберемся с этим.

Раны на моей груди вспыхнули, соглашаясь с ним. Мы достаточно настрадались… настала их очередь.

Мой взгляд упал на его талию. От моего внимания не ускользнуло, что он отказался снять футболку. Однако он не мог скрыть небольшое кровавое пятно, пробивающееся через светло-серый материал.

Я потянулась к нему.

Обхватив себя рукой, он отшатнулся — пристально глядя на меня, заставляя усомниться в его убежденности в том, что он достаточно силен, чтобы сделать задуманное.

— Один день, самое большее два. Все будет кончено, и мы наконец-то будем счастливы

Я отрицательно покачала головой.

— Что-нибудь случится. Так всегда бывает.

Навернулись слезы. Я ненавидела свою слабость, но не могла отрицать этого… мысль о возвращении в Хоксридж в одиночку превращало меня в камень.

— Я не могу вернуться, Кайт. Пожалуйста, не заставляй меня.

Я словно попрошайка.

— Они причинили мне боль. Они почти победили. Я знаю, что ты веришь в меня, но я, честно говоря, не верю в себя. Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня возвращаться.

Я не могла унять дрожь. У меня не было сил вернуться туда.

Джетро поцеловал меня в макушку.

— Ты была чертовски сильной… намного сильнее меня. Я отправил Жасмин записку, в которой рассказал о своих планах. Я попросил ее придумать предлог, чтобы задержать тебя в своей комнате. Она будет присматривать за тобой. Она скажет, что ты учишь ее шить или что-то в этом роде — Его голос понизился от любви. — Она позаботится о том, чтобы в течение двух дней ты была в безопасности и не попадала в их руки.

У меня не хватило духу сказать ему, что сила Жасмин минимальна и с каждым днем все больше ускользает. У Бонни были способы ограничить Жасмин. Я не забуду, что старая ведьма отравила ее за то, что она пошла против дорогой бабушки.

Если Бонни узнает, что Жасмин против нее…

— Что ты собираешься делать? Два дня слишком много.

Опять время.

Враг для всех нас.

Игра со смертью.

— Я собираюсь обратиться за помощью.

Челюсть Джетро дернулась, как будто мысль о признании того, что ему нужна помощь, разочаровывала его.

— К кому?

Он нахмурился.

— Предоставь это мне. Не беспокойся об этом.

— Скажи мне. Я хочу знать.