Двенадцать часов, как моё сердце истекало кровью по Джетро, с каждой каплей всё больше стирая его след из этого мира.

Двенадцать часов, как я совсем одна.

Я не видела никого, кроме Фло. Постучав в мою дверь около девяти вечера, он принёс тушёной оленины и свежий хрустящий багет. И выглядел мужчина также паршиво: пронзительные глаза ввалились от усталости, а тёмные волосы были жутко всклокочены. Он был просто отражением неверия и отчаяния. Я хотела, чтобы он остался и защитил меня, если вдруг Дэниель решит нанести неожиданный визит, но как только ужин оказался на столе, мужчина покинул комнату.

У еды был привкус тлена, но я заставила себя есть. Откусывая маленькие кусочки и тщательно пережёвывая, обеспечивала энергию своему телу — единственному оружию, на которое могла положиться. Съев всё до крошки, уселась посреди кровати, скрестив ноги и сжав в кулаке усыпанный рубинами кортик.

Я не могла прилечь — его запах пропитал простыни.

Не могла сомкнуть глаз — его прекрасное лицо отпечаталось на веках.

Не могла расслабиться, ибо должна была быть готова к драке, если кто-либо из Хоуков явится за мной.

Другой вариант меня устраивал больше — если не явится никто и никогда.

Рассвет принёс чуточку покоя, осветив Хоуксридж, вновь загоняя зло, выползающее по ночам, в тёмные углы и под кровати.

Щёки щипало от соли пролитых слёз, а голова раскалывалась из-за обезвоживания. Всего на одно разрывающее сердце мгновение, я позволила себе уткнуться лицом в подушки. В те самые, на которых Джетро поведал мне сокровенное. Я разрешила горю обнять меня своими крепкими руками и задушить слезами.

Тело всё ещё помнило его прикосновения и поцелуи, раня видениями о том, как он скользил внутри меня, говоря в первый раз слова любви. Сжимая в руке нож и вдыхая последние оставшиеся от него воспоминания, я умирала.

Ни единой фотографии, ни любовного послания.

Всего лишь пара сообщений и то, что отпечаталось в моём сознании.

Всё это не стоило и гроша, а в один миг стало самым ценным моим сокровищем.

Вдоволь умывшись слезами, и вконец опьянев от тонкого аромата любимого мужчины, я вытащила себя из кровати и направилась в душ. Отдать своё тело на откуп горячим струям было словно предательство по отношению к Джетро — будто смывала прошлое и отправлялась в новое будущее без него.

Я думала, что слёз больше не осталось, но там, под каскадом воды, меня вновь накрыл катарсис, а вместе с ним пришло очищение. Оно солью стекало по щекам и, смешиваясь с потоком, исчезало в канализации.

Я убью их.

А потом станцую на их могилах.

***

За закатом наступил рассвет, один час сливался с другим, всё дальше унося меня от воспоминаний о Джетро.

Я пыталась уйти. Тело ослабло и требовало пищи, так же, как и моё ноющее сердце. Но ручка двери не поддалась.

Они заперли меня внутри.

Может, я могла бы сломать её? Разнести в щепки? И следует ли мне тратить драгоценную ярость на ни в чём неповинную дверь, тогда как только Кат и Дениель заслуживают, чтобы на клочки разорвали их?

Поэтому я сделала единственное, что могла. Уселась в кресле, зажав телефон ледяными пальцами, и стала молиться о чуде.

Напиши мне, милый.

Докажи, что всё это просто огромное недоразумение.

Снова и снова я повторяла слова, словно заклинание, но чёртов телефон упорно молчал. Он оставался немым, впустую расходуя жизненно важный заряд батареи. Эта борьба за сохранение иссушит меня до дна.

Я могла бы позвонить и попросить о помощи. Могла бы набрать тот же отдел полиции, в который забрали меня отсюда после выплаты «Второго Долга». Но как только я дала интервью «Вэнити Фейр», вся информация обо мне была стёрта. Я могу криком кричать, но мне никто не поверит, тем более что большинство из служителей закона куплены Катом.

А ещё я не могу оставить Вона. Я не могу дать им карт-бланш для расправы с ним.

Вместо того чтобы зацикливаться на своём несчастном будущем, я погрузилась в воспоминания, открывая каждое присланное им сообщение, вновь переживая кайф, трепетное томление и тоску от запретной переписки.

Кайт007: Мы с моей блуждающей рукой скучали по тебе.

Упоительное незнание, что это ОН.

Кайт007: Если бы я сказал, что хотел бы одну ночь абсолютной честности, без экивоков и другого дерьма, что бы ты ответила?