Она встретилась со мной взглядом. Мысли и эмоции оживили её лицо, но она промолчала.

Предательство этой женщины поражало. Джетро и Кес любили её. Они погибли за неё. Кто клянётся в ответной любви к братьям, продолжая жить под одной крышей с человеком, спустившим на них курок?

Под ложечкой засосало.

— Ты мне противна.

Она крепко сжала ободья колёс своего кресла. Прикрыла веки, но так и не удостоила меня ответом. Слёзы просились наружу, но сказать мне больше было нечего. Лишь одно обещание, которое она должна была услышать, чтобы знать, кто по-настоящему любил её брата:

— Я убью тебя за это. Так же, как я убью их.

Жасмин выпрямилась в кресле. Приковав ко мне взгляд своих глаз, холодно произнесла:

— Полагаю, это мы ещё посмотрим, правда? — Повысив голос, указала на дверь: — В ближайшее время мы обсудим твоё дальнейшее будущее и объявим о решении. Иди в свою комнату. Оставь нас.

Я потёрла запястье, размазывая кровь из ран, что оставили её ногти. И когда я не пошевелилась, она начала подталкивать к выходу, направляя на меня своё инвалидное кресло.

— Я сказала, уйди. — Она не останавливалась, толкая меня между Катом и Бонни.

Меня бросило в холодный пот, когда Кат потянулся, прижимая к себе ближе. Отодвинул пряди тёмных волос, прилипших к щекам, и глаза его светились властью.

— Боюсь, с твоим появлением в этом доме наши временные рамки ускорились. Эмма была под моим контролем в течение восхитительно-длительного периода времени. Я надеялся, что Джетро сможет сделать то же самое. Но… я вырастил хиляков и теперь должен надеяться, что дочь справится лучше.

— Отпусти её, отец, — слегка подтолкнув меня сзади под колени, сказала Жасмин. — Ей следует преподать урок послушания. — Ноги её были по-прежнему укрыты розовым пледом, а на щеках разлился гневный румянец. — В этом была её проблема с Джетом. Она никогда не слушала. Я буду учить её иначе.

Как я могла так сильно ошибаться в человеке? Всё это время я считала Жасмин может и немного свихнувшейся, но опорой для брата, а по силе духа сильнее, чем все они вместе взятые. Но она такой же дьявол.

— Если кто-то и сможет это сделать, так это ты, Жасмин. — Кат отпустил меня. — Не сомневаюсь.

Бонни улыбнулась, опершись на свою трость.

— Жасмин — примерная ученица. Она выполнит эту задачу.

— Никогда не сомневайся во мне, отец, — От ледяного тона Жасмин вдоль хребта поползли мурашки. — Я стою десятерых таких, какими были мои братья.

Кто эта женщина? Этой бессердечной гарпии плевать на всё. Как она может сидеть здесь и разговаривать с человеком, совсем недавно убившим её братьев, тем более обсуждать пытки, которым меня могут подвергнуть.

Он мёртв.

Мёртв.

Он освободился от этого кошмара.

Я больше не могла сдерживаться. Слова потекли быстрее мыслей.

— Вы все просто чудовища. Все вместе и каждый по отдельности. Вы все заплатите.

— Вам сказали уйти, мисс Уивер, — вздохнул Кат. — Я советую прислушаться.

— Шевелись, маленькая оборванка. — Бонни пристукнула тростью мне по голым икрам.

— Подожди, бабуля, — Жасмин выкатилась передо мной, сделав всего пару отработанных движений, — я хочу сказать ещё кое-что.

Мы все замерли в ожидании, и, казалось, даже воздух застыл.

Её взгляд, пустой и безжизненный, встретился с моим.

— Ты, Нила Уивер, причина, по которой умер мой лучший друг. Ты причина тому, что теперь я сестра всего лишь одному брату. И ты причина тому, что наша семья трещит по швам. — Её лицо потемнело: идеально выщипанные брови нависли над злыми глазами. — Однажды я попросила тебя позволить идти Долгам своим чередом. Я просила тебя отдать за него свою жизнь — сделать так, как это было всегда. Но ты не послушала.

Откатившись в сторону, она махнула на дверь.

— Ступай в свою комнату и подумай об этом. Ибо в этот раз я не дам тебе выбора. В этот раз я заставлю тебя заплатить.

ГЛАВА 2

Нила

Я БОЛЬШЕ не сомкну глаз.

Пока Дэниель бродит по коридорам, а Кат держит мою жизнь на волоске, буду начеку. Пока они дышат, буду настороже. Буду держать оборону, пока они планируют мою погибель.

А пока они замышляют недоброе, я тоже не буду сидеть, сложа руки.

Мы встретимся в аду, и мне уже откровенно всё равно, кто победит. Как только я с ними покончу, с радостью отдам свою жизнь на справедливый суд.

Двенадцать часов минуло.