Эйдриен призадумалась. Что рассказать, о чем умолчать – задачка не из легких, тут и оплошать можно. Нельзя же, в самом деле, преподнести всю правду, как она есть, – сочтут чокнутой. Но и ложь не выход – правда в конечном итоге все равно всплывет. Это неизбежно, да и к лучшему, пожалуй. А пока…

– Все очень запутанно.

У Бетси отвисла челюсть.

– Кофе будешь? – предложила подруга.

Та поморгала, смакуя момент, и изрекла:

– Ла-а-адно… И где Слу тебя отловил?

Эйдриен достала из пачки два бумажных пакета-фильтра, вынула один из другого и зачерпнула ложкой лоснящиеся кристаллы кофе.

– Отловил?

Бетси побледнела от ужаса:

– То есть ты с ним еще не разговаривала? О Боже! Ты не заходила домой?

Эйдриен нахмурилась:

– Не совсем.

– Ну, надеюсь, твой ухажер того стоит, – сказала Бетси, по-своему объяснив ситуацию. – Потому что тут такие дела творятся… Ты что, даже автоответчик не прослушивала?

Эйдриен покачала головой во второй раз.

Подруга закатила глаза и выдала на одном дыхании:

– В общем, босс оставил тебе кучу сообщений.

«Черт!» Сердце екнуло, и Эйдриен не знала, что сказать. Наконец выпалила:

– Ну, выкладывай, что происходит?

– В общем, в Сан-Диего вроде назрела крупная сделка. Слу вылетел туда несколько часов назад. Так что теперь все на тебе!

– Что на мне?

– Ты будешь снимать показания с Макэлигота.

– Что?! Когда?

– Завтра.

– Но ведь, – попробовала возразить Эйдриен, – я никого еще не допрашивала под присягой. Я не подготовлена. И вообще не представляю… Господи, Бетси!

– Между прочим, некоторые тебе всерьез завидуют. В том смысле, что…

Эйдриен тихонько простонала. Чайник заверещал. Она подняла его, разлила по чашкам воду, размешала кофе.

– Слу сказал, что вышлет тебе свои наработки, – заверила подруга. – Проверь почту. Хотя не удивлюсь, если он и забыл впопыхах. – Она сделала глоточек и направилась к двери. – Кофе – прелесть. Пока, везунчик!

– Подожди секундочку, – попросила Эйдриен, стискивая зубы при мысли о предстоящей бессонной ночи. – Тебе Билл не попадался?

– Какой Билл? Ты о Феллоузе?

– Ага.

– Пару дней не видела – он в Детройте. Вернется не раньше вторника.

Когда Бетси ушла, Эйдриен набрала домашний номер Билла Феллоуза и оставила ему сообщение с просьбой перезвонить.

Затем зашла в Интернет и проверила почту. Ее дожидались восемь писем: две рассылки с анекдотами от друзей, парочка обновлений от провайдера «Америка онлайн», новые котировки от «И-трейд»^[25] и четыре коротеньких записки от Слу. Содержание последних сводилось к следующему: «позвони мне»; «где ты»; «тебе снимать показания с Макэлигота»; «высылаю свои конспекты, осталось немного дополнить».

К последнему сообщению прилагался документ, загрузив который девушка схватилась за голову. «Немного дополнить»? За исключением двух-трех фраз, показавшихся ей незнакомыми, Слу выслал собственные наработки Эйдриен, которые она же для него и сделала.

Она позвонила боссу в Сан-Диего и оставила на автоответчике сообщение, в котором подтвердила получение «его конспектов» и что, если он захочет поговорить, пусть звонит в офис. А затем с головой погрузилась в работу.

Время тянулось еле-еле. Как свидетель, Макэлигот представлял собой настоящее минное поле. Каждый вопрос раскрывал перед адвокатом ряд проблем и потенциальных возможностей, поэтому когда Эйдриен впервые взглянула на часы, было далеко за полдень. Дюрану же она так еще и не позвонила – попросту вылетело из головы.

– Я же волновался, – упрекнул он, услышав голос Эйдриен.

– У меня масса дел, – объяснила она. – Я задержусь на пару часиков – еще не закончила.

– Мне не нравится, что ты там находишься, – обеспокоенно сообщил Джеффри. – Это небезопасно.

Девушку тронула такая забота, и она поспешила его успокоить:

– Я здесь не одна, сегодня тут полным-полно народу. Вернусь, как только смогу, прихвачу с собой компьютер и закончу в гостинице. Да, и поесть привезу.

– Здорово, только…

– Не волнуйся, я буду осторожна.

– Замечательно, – ответил Дюран, – но я хотел попросить тебя кое о чем: пива не захватишь?

В десять вечера усталость сменилась голодом, и Эйдриен решила вернуться в мотель. К тому времени она оставалась единственным юристом в офисе. Хотя и не единственным человеком на этаже: из коридора доносился гул пылесосов, скрип полируемой меди, кто-то болтал на испанском.