Бринн почувствовала, как густой румянец заливает щеки. Она не ожидала от себя такого страстного отклика. Лусиан превратил ее в распутницу, в существо, движимое лишь стремлениями плоти, мало чем, отличающееся от тех ее поклонников, кому страсть ударила в голову. Он был наделен особой способностью, вызывать в ней самые сильные, но, увы, не самые добродетельные чувства, будь то гнев или страсть. Как быть, как жить дальше? Разве может она оставаться к нему равнодушной?

– Ну что же, вы едва ли в чем-то лучше тех незадачливых молодых людей, которых так презираете, – бросила она ему в ответ.

Лусиан стал мрачнее тучи. Бринн отвернулась, не в силах вынести его взгляд. Он смотрел на нее с холодным презрением, будто они только что не любили друг друга как безумцы. Горло ее сжал спазм.

И как раз в этот момент ландо покачнулось и остановилось. Бринн сглотнула слезы. Они были дома. Слава Богу, что этого не случилось несколько минут назад.

Не дожидаясь, пока лакей откроет для нее дверь кареты, Бринн взялась за ручку, решив, что выйдет из экипажа без посторонней помощи. Но Лусиан остановил ее, накрыв ее руку своей рукой.

– Если будешь продолжать в том же духе, я отправлю тебя прозябать в деревню, в наше фамильное поместье.

Слезы жгли ей горло, но она сжала зубы. Она не станет плакать у него на глазах.

– Так отправьте меня туда, – ответила она. – Я буду вам только благодарна за то, что вы избавите меня от своего общества.

Она выскочила из кареты и побежала прочь, едва сдерживая слезы.

Лусиан выругался сквозь зубы, глядя вслед убегающей жене. Он видел боль в ее глазах и винил в этой боли себя.

Ругая себя за малодушие, он все же пошел за ней. Может, и вправду стоит отослать ее куда подальше, вместо того чтобы продолжать жить в состоянии непрекращающейся войны?

Он негромко постучал в дверь ее спальни, но она ему не ответила. Когда он открыл дверь, сердце его тревожно подпрыгнуло. Бринн стояла на коленях у камина, зарывшись лицом в кресло, и рыдала так, что душа надрывалась.

Лусиан довольно долго ждал в дверях, спрашивая себя, не он ли явился причиной этих горьких рыданий. В конце концов, он закрыл за собой дверь и подошел к жене.

Когда он наклонился и дотронулся до ее плеча, она вздрогнула и подняла к нему мокрое от слез лицо.

Она гневно смахнула слезы, словно ей было стыдно за себя, за то, что он застал ее в слезах.

– Чего вы хотите? – хрипло спросила она.

– Я тебя обидел? Она отвернулась.

– Нет. – Она судорожно вздохнула. – Да. Это ужасное слово…

– Что за слово?

– Ведьма. Деревенские дети раньше дразнили меня этим словом. Даже мои друзья… Я слышала, как они перешептывались у меня за спиной после того, как умер Джеймс.

Лусиан вынул из кармана платок и присел с ней рядом на ковер.

– Джеймс? – пробормотал он, нежно стирая слезы с ее лица.

– Мой поклонник. Я его убила. – Она закрыла лицо руками, прежде чем слезы с новой силой потекли из глаз.

Лусиан замер в нерешительности, припоминая то, о чем рассказывала ему Бринн.

– Кажется, ты говорила, что он утонул в море.

– Так и было.

– Но в Корнуолле такое нередко случается с моряками, не так ли?

– Случается. Но он умер потому, что я… что он мне тоже нравился.

Она громко всхлипнула, и Лусиан почувствовал, как сердце его тает. Бринн терзалась из-за того, над чем, решительно была не властна, но при этом она винила себя в смерти того мужчины. Должно быть, она не один год жила с этой тяжестью на сердце.

Почти против воли Лусиан потянулся к жене. Заключив ее в объятия, он развернул ее к себе так, что она уткнулась лицом в его плечо. Он предлагал ей мир, утешение.

– Как мне кажется, смерть его была чистой случайностью, – тихо сказал Лусиан, уткнувшись носом в ее ароматные волосы. – Ты не можешь брать на себя ответственность за то, что творит стихия.

– Как бы мне хотелось в это верить, – Она довольно долго молчала, и, когда она заговорила, голос ее дрожал: – Возможно, я все же ведьма. Те двое сегодня… Они могли умереть… Из-за меня.

Он чувствовал, что она дрожит всем телом, и инстинктивно обнял ее крепче.

– Ты зря винишь себя, Бринн. Эти горячие головы дрались из-за тебя, потому что ты красивая женщина. Если бы не ты, они нашли бы иной повод для дуэли.

– Но вы сами сказали…