Вообще-то она трусихой себя не считала, но сейчас вынуждена была признать, что страшится того, что ей предстоит испытать на брачном ложе. Мысль о том, что ей предстоит отдаться мужчине, казалась дикой, не укладывалась в голове.

А что, если она не сможет сопротивляться влечению? Никогда она еще не испытывала того, что испытала при одном лишь его прикосновении. Она станет его проклятием, его бедой, если искусными ласками он сможет соблазнить ее.

Солнце уже катилось за горизонт, когда герцог и герцогиня собрались уходить. Это был знак тому, что праздник кончился. Вскоре Бринн поняла, что они с Уиклиффом остались одни за столом, если не считать ее старшего брата Грейсона. Тео уже давно надоело застолье, и он сбежал в свою лабораторию.

Когда Грейсон встал, чтобы обнять ее, у Бринн на глаза навернулись слезы. Она понимала, что, возможно, теперь уже долго не увидит брата. Она прижалась к нему, не желая отпускать.

Грей поцеловал ее в щеку и отступил. Пристально глядя на Уиклиффа, он спросил:

– Вы будете беречь мою сестру? – Вопрос звучал почти мрачно.

– Обещаю, что не причиню ей вреда, – беззаботно ответил Уиклифф.

Грейсон перевел взгляд на сестру, которая стояла рядом с мужем, явно испытывая неловкость.

– Если я тебе понадоблюсь, зови, – сказал он сестре. Бринн вымучила улыбку:

– Спасибо.

Пожав ей руку на прощание, Грей поцеловал сестру в висок и ушел.

– Ваш брат хорошо вас защищает, – заметил Уиклифф, когда они остались одни.

– На то есть причины.

– Я не собираюсь насиловать вас, Бринн.

– Вы сами это сказали, – тихо пробормотала она. – Хочется лишь надеяться, что ваши добрые намерения не улетучатся у вас из головы, когда дойдет до дела.

Уиклифф видел ее обеспокоенность, но отвечать не счел нужным. Вместо этого к ее удивлению он подозвал слугу.

– Спасибо, Пендри, – сказал он, когда слуга протянул ему небольшую плоскую шкатулку.

Уиклифф дождался ухода слуги и лишь, затем вручил шкатулку Бринн.

– Это вам, миледи. Свадебный подарок, – добавил он, встретив ее вопросительный взгляд.

Бринн несмело приняла у него шкатулку и, открыв ее, вскрикнула от восхищения. В шкатулке лежал целый комплект изысканных украшений – оправленное в золото изумрудное колье, браслет и серьги.

– Изумруды в цвет твоих красивых глаз, – нежно сказал Уиклифф.

Она притворилась равнодушной. Если он думал, что пробьет ее оборону дорогими подарками, то пусть знает, что он в ней ошибся.

– Мне не нужны ваши подачки, милорд, – процедила она сквозь зубы и положила шкатулку на стол.

– Меня зовут Лусиан, – напомнил ей муж. – Вечер чудесный, а спать ложиться рано. Почему бы вам, не переодеться во что-то более удобное? Что-нибудь попроще, из старого, что не жалко запачкать?

Бринн уставилась на графа во все глаза:

– Зачем?

– Мне хочется прогуляться по берегу.

Она хотела спросить, не сошел ли он с ума, но, честно говоря, ничего не имела против того, чтобы оттянуть момент консумации на как можно больший срок.

Бринн сделала так, как велел Уиклифф, не жалея времени на переодевание, а когда спустилась вниз, муж уже ждал ее на террасе. В руках у него была корзинка. Еще он прихватил с собой несколько шерстяных одеял.

– Клубника и шампанское, – ответил он на ее немой вопрос.

– В это время суток вы решили устроить пикник? – спросила Бринн, в изумлении приподняв брови.

– Что-то вроде того. Я подумал, что нам надо как-то отметить событие без посторонних. И я подумал, что, возможно, мы могли бы заключить перемирие на этот вечер.

Бринн не знала, как реагировать. Ей не хотелось заключать с ним перемирие. Она не хотела расслабляться. Но она не стала протестовать, когда он взял ее за руку и повел с террасы вниз и через лужайку к скалам на берегу.

Солнце уже превратилось в красный шар над горизонтом. Искристая золотистая дорожка пролегла на воде. У края обрыва Лусиан задержался, любуясь видом. Бринн его понимала – вид был такой, что дух захватывало.