– Конечно! Я буду рада. Для меня нет большего счастья, чем видеть тебя, – пылко сказала Бринн. – Я знаю, что в Лондоне мне будет одиноко. Кроме Мередит, я там никого не знаю, а она, насколько мне известно, сейчас за городом, в имении отца, и когда вернется, неизвестно. Впрочем, когда она вернется, ей все равно будет не до меня – она ждет маленького.

Тео посмотрел на нее так, что Бринн поняла – младший брат ее не по годам мудр.

– Я не хочу, чтобы ты грустила, Бринн. Она проглотила ком.

– Я не буду грустить. Нисколечко. Если ты счастлив, и мне хорошо.

Прижав брата к себе, она порывисто обняла его, забыв о том, что может помять платье. Слезы уже были совсем рядом.

Взяв себя в руки, Бринн отпустила Тео и отступила.

– Иди, – ворчливо сказала она, – и дай мне одеться спокойно. Я не хочу опоздать на собственную свадьбу.

Чувствуя, что вот-вот сорвется, она поцеловала Тео в лоб и подтолкнула его к двери.

Закрыв за братом дверь, Бринн прижалась пылающим лбом к дубовой панели, отчаянно сражаясь со слезами. Но спустя несколько мгновение она уже овладела собой.

Она не станет себя жалеть. Она приняла решение выйти за Уиклиффа ради своей семьи, и обратного пути нет. Она научится жить с этим.

Бринн гордо вскинула голову, несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, и продолжила одеваться.

Но как ни уговаривала она себя, боль от сознания неизбежного расставания не утихала. Как не давал забыть о себе страх будущего.

Глава 6

В церкви было полно людей. Многие из пришедших были друзьями и приятелями Колдуэллов, но много было просто любопытствующих, желающих поглазеть на богатого и знатного графа, решившегося взять в жены женщину со столь опасной репутацией. Но и друзья, и зеваки – все они были убеждены в том, что она околдовала графа Уиклиффа, женила его на себе, воспользовавшись сверхъестественной властью над мужчинами, которыми наделил ее заговор цыганки. Бринн поняла это сразу, стоило ей лишь раз окинуть взглядом толпу.

Она стояла, опустив глаза, избегая смотреть на жениха, такого высокого, статного, такого невозможно красивого. Его синий фрак сидел на нем безукоризненно. Так же безукоризненно был повязан белоснежный шейный платок. Бринн не сомневалась, что сейчас многие женщины, присутствующие на церемонии, завидуют ей. С какой бы радостью она сейчас поменялась бы местами с любой из них.

С растущей тревогой Бринн вслушивалась в слова викария. Еще немного, и она окажется соединенной в священном брачном союзе с совершенно чужим ей человеком.

Бринн поморщилась, когда Уиклифф надел ей на палец золотое кольцо, но сознание отказывалось воспринимать произошедшее как факт до того самого момента, пока ее муж не прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй его был сдержанным, даже прохладным, но он словно обжег ее как клеймо. Все. Теперь ничего нельзя изменить. Она навечно связана с этим человеком.

Разнервничавшись, Бринн отвернулась и едва не упала.

Уиклифф успел поддержать ее за локоть, и на мгновение взгляды их встретились. И к ужасу своему, она увидела, что глаза его горят триумфом.

Осторожно она высвободила руку.

– Я искренне надеюсь, – чуть охрипнув от волнения, сказала она, – что вам не придется пожалеть о том, что вы сделали.

– И не собираюсь, – безмятежно откликнулся он. Похоже, в отличие от нее он не испытывал никакого волнения, никакого смятения чувств.

Рука Бринн дрожала, когда она ставила свою подпись в церковной книге регистрации браков. Затем, отругав себя за трусость, она выпрямилась и с наклеенной улыбкой стала принимать поздравления.

Карета герцога Хеннеси доставила молодых к дому Колдуэллов, где многочисленные слуги герцога уже накрыли праздничный стол на террасе. Праздничный пир стал для Бринн пыткой, которой не было видно конца. Июльское солнце сильно припекало, и голова у нее кружилась. Не помогал и прохладный ветерок, дующий с моря. Лишь громадным усилием воли ей удавалось держать себя в руках и улыбаться, выслушивая бесконечные тосты за здоровье и счастье молодых. Изысканные кушанья были как песок на зубах, дорогое шампанское казалось безвкусным.

Однако впереди маячила темным призраком ночь. Когда гости начали расходиться, Бринн поймала себя на том, что готова бежать, куда глаза глядят при мысли о предстоящей консумации брака.