Вскоре, хромая, появился Махмуд с первыми блюдами ужина. Бросив неприязненный взгляд в сторону Алисон, мальчик расстелил скатерть на ковре у их ног и поставил миски. В присутствии хозяина Махмуд вел себя почтительно и вежливо, называя Алисон «сайдой» – госпожой. Джафара он именовал повелителем.

Наблюдая за ними, Алисон поняла, что ее план подружиться с Махмудом скорее всего обречен на неудачу, поскольку мальчик боготворил господина. На этот раз ужин был куда более сытным, чем все их предыдущие совместные трапезы. Сначала им подали маленькие стаканчики мятного чая, почти сиропа, горячего и чересчур сладкого. За чаем последовали хлеб, сыр и оливки, а потом – бобы, запеченные в масле и уксусе. Алисон заметила, что Джафар ест бобы руками, совсем как арабы, но сама она предпочла воспользоваться деревянной ложкой, также принесенной Махмудом.

Она уже почти доела, когда внезапно сообразила, что не должна была ужинать с Джафаром. На Востоке женщинам не позволено сидеть за одним столом с мужчинами. Кусок застрял в горле Алисон. Почему Джафар сделал для нее исключение? По каким-то своим соображениям, ей непонятным?

– Признаюсь, – нервно пробормотала она, как только Махмуд ушел, – что не понимаю, почему мы ужинаем вместе. По-моему, у берберов нет такого обычая.

Джафар пристально поглядел на нее, ничем, однако, не выдавая своих мыслей.

– Я уже говорил, что готов сделать скидку на твое европейское воспитание. Пока твое поведение будет оставаться достаточно почтительным и покорным, я дам тебе больше свободы, чем любой другой женщине моей страны.

Высокомерный ответ неприятно поразил Алисон.

– И ты считаешь, что я должна быть польщена таким снисхождением?

– Совершенно верно, – сказал он и улыбнулся.

Тут снова появился мальчик с мисками густой чечевичной похлебки и десертом – лепешками с медом. Алисон, прекратив расспросы, натянуто молчала весь остаток ужина, выжидая, когда останется наедине с Джафаром, чтобы попытаться узнать о его намерениях. Что он собирается с ней делать? Всякий раз, когда он поглядывал на нее, девушка презрительно поджимала губы, отвечая холодностью на холодность, надменностью на надменность.

Наконец подходящий момент настал. Когда Махмуд поставил перед ними чашечки с крепким черным кофе и миску с водой для мытья рук, Джафар повелительным взмахом руки велел слуге удалиться.

Алисон внезапно пожалела об уходе мальчика. Теперь, когда в шатре кроме них никого не было, тревога и беспокойство вернулись с новой силой. Ей не нравилось волшебство, творимое светом масляных ламп с внешностью Джафара. Его волосы блестели, глаза сверкали янтарным огнем. Короткая туника не скрывала гибкую мускулистую грацию тела, и Алисон все труднее становилось думать о Джафаре как о безжалостном похитителе. Перед ней был мужчина. Настоящий мужчина.

Девушка поспешно решила, что лучший способ защиты – наступление.

– Не думала, что ты позволишь тратить столько воды на умывание здесь, в пустыне, – сухо процедила она, вспомнив, как жестоко он настаивал на том, чтобы она просила у него воды каждый раз, когда захочется пить. – Вчера ты заставлял меня молить о каждой капле.

Не выпуская из пальцев чашки и опираясь на локоть, Джафар откинулся на подушку.

– Чистота считается добродетелью в моей религии. В наших обычаях мыться как можно чаще, особенно когда воды вдоволь. Нам повезло, потому что недалеко отсюда есть артезианский колодец.

И после короткой паузы добавил с издевательской усмешкой:

– Должен сказать, его вырыли ваши легионеры.

Алисон молча проглотила насмешку. Конечно, он находит весьма забавным, что французские войска помогают в его гнусных целях, хотя и сами об этом не знают. Кроме того, сообщение о колодце тоже не служило утешением. Джафару понадобится постоянный источник воды, если он намеревается долго оставаться здесь.

– Когда ты скажешь, что решил делать со мной? – потребовала ответа Алисон.

Немного поколебавшись, он спокойно ответил:

– Можешь считать себя моей гостьей.

Алисон, не веря услышанному, уставилась на похитителя.

– Гостьей? И как долго мне придется оставаться твоей гостьей?

– Пока ты мне не понадобишься.

– И как скоро это произойдет?