Алисон, принимая вызов, гордо подняла подбородок:

– Нет, конечно, нет!

Но она лгала. Ей было страшно снова оказаться в объятиях полуобнаженного дикаря еще и потому, что сама она была почти раздета. Он даже не отдал ее бриджи. Алисон чувствовала себя совершенно беспомощной и беззащитной, но не сопротивлялась, когда Джафар привлек ее к себе и уложил рядом. Однако ярость снова охватила ее, когда, как и вчера, Джафар привязал ее ногу к своей. Алисон застыла в безмолвном сопротивлении, но он, осторожно обняв ее, повернул к себе спиной и положил ее голову себе на плечо, а потом, к удивлению девушки, рассыпал по траве влажные локоны, чтобы они скорее высохли. Алисон не понимала, к чему такая нежная забота, и, стараясь не двигаться, лежала молча, напряженная, скованная, в кольце сильных рук, прижавшись щекой к теплому обнаженному плечу. Как ненавистно ей все это! Аромат его кожи, чистый, с едва уловимым запахом мыла, выводил из себя, лишая способности мыслить здраво. Однако в объятиях Джафара она почему-то чувствовала себя в безопасности, слушая, как ровно, спокойно бьется его сердце.

Алисон сонно вздохнула. Она устала сильнее, чем думала…

Ранним утром она проснулась под чьим-то пристальным взглядом и, чуть повернув голову, заметила устремленные на нее топазовые глаза.

«Джафар», – лениво подумала девушка, испытывая непонятное ощущение покоя и довольства. Еще не вполне очнувшись, Алисон лишь смутно удивилась собственному состоянию. До сих пор она переживала нечто подобное лишь во сне. Как странно! Но куда более странной казалась неотвязная мысль, терзавшая ее днем и ночью, неизвестно откуда взявшееся убеждение в том, что они встречались раньше. Джафар выглядел таким знакомым, если не считать притушенного огня желания в его глазах. Такого раньше не было…

Смятение и тревога снова охватили Алисон. Джафар, растянувшись рядом, подпер рукой голову и продолжал разглядывать ее. Очевидно, наблюдал за ней спящей.

И прежде чем Алисон успела что-то сказать, он поднял с ее груди прядь высохших шелковистых волос.

– Тебе не стоит закалывать их. Лучше, когда волосы распущены.

Алисон быстрее испуганного зайца откинула полу бурнуса и вскочила.

– Я не спрашивала твоего совета, как причесываться!

Взбудораженная, с горящими от стыда щеками, она помчалась к ручью, намереваясь отыскать шпильки, оставленные вчера на берегу.

– По крайней мере ты не терзаешь их завивкой.

– Слишком хлопотно укладывать их буклями, – прошипела Алисон сквозь стиснутые зубы, пытаясь взять себя в руки. – У меня чаще всего не бывает горничной.

Он остался лежать, лениво наблюдая за ней. Этот оценивающий взгляд окончательно лишил Алисон равновесия.

Она принялась раздирать пальцами спутанные волосы и с ужасом заметила, как дрожат руки.

– Когда мы доберемся до нашего лагеря, – внезапно пообещал Джафар, – я прикажу принести тебе гребни.

Алисон настороженно нахмурилась. Его великодушие не слишком интересовало ее. Главное – узнать, куда они едут.

– А где твой лагерь?

– Один день езды отсюда, на краю пустыни.

Не получив ответа, он насмешливо осведомился:

– Ты ведь хотела увидеть пустыню, не так ли?

– Только не в твоей компании!

Она заметила, как сжались его губы, но он нашел в себе силы сдержаться. Очевидно, перемирия не получилось. Но Алисон все равно. Так даже лучше. Девушке не нравилось, когда похититель начинал обращаться с ней бережно и заботливо. Если он ведет себя, словно неотесанный дикарь, куда легче помнить, что она презирает и ненавидит его.

Алисон постаралась как можно лучше расчесать свалявшиеся пряди и снова закрепила их узлом на затылке, а потом подошла к груде наваленной на земле одежды и вытащила жакет и один ботинок.

Девушка уже хотела было натянуть их, когда теплые сильные пальцы внезапно сомкнулись на запястье. Она не слышала, как он подошел!

Алисон, съежившись, недоуменно поглядела на похитителя. Неужели он не позволит ей одеться?

– В этой стране, – предостерегающе пояснил Джафар, – человек должен быть очень осторожным. Скоро мы окажемся в пустыне, и тебе нужно всегда быть начеку, если хочешь выжить. Каждое утро, перед тем как одеться, проверь, не заползли ли в вещи скорпион или змея.