– Значит, кто-то пытался… убить нас?

– Меня, любовь моя. Целью были не вы. Целью был я.

Диана долго смотрела ему в лицо.

– Вы говорили, что Венера могла убить Натаниеля. Думаете, вас она тоже хочет убить?

– Я думаю, Венера может таить злобу против некоторых сотрудников министерства иностранных дел из-за того, что случилось много лет назад. Мы продолжаем расследование, но в настоящий момент наиболее правдоподобным объяснением, почему Натаниель был убит, является, наверное, ее жажда мести. По этой же причине Венера может желать смерти и мне. Как бы там ни было, я хочу, чтобы вы больше не имели с ней никаких дел. Теперь сеансы позирования закончились, и я не желаю, чтобы вы встречались с ней впредь.

Диана медленно склонила голову. Во взгляде сквозила озабоченность.

– А что будет с вами? Как остановить ее, если она снова будет пытаться вас убить?

«Пусть только попробует», – мрачно подумал Торн.

– С этого момента я приму все необходимые предосторожности, – сказал он. – Я найду способ заставить Венеру проявить свое истинное лицо. Когда ей вздумается предпринять следующую попытку, я схвачу ее с поличным.

– Но ведь это так опасно, – заволновалась Диана. – Неужели никак не возможно остановить ее по-другому?

Торн кивнул.

– У Венеры работают двое вышибал, которые, как мне показалось, были теми разбойниками. Я начну осторожную слежку за ними. Кроме того, мне нужно устроить к вам и к тетке вооруженных лакеев и конюхов. Вы никуда не должны выходить без охраны, это понятно?

Диана вспыхнула от его приказного тона.

– Да, если только вы пообещаете, что у вас будет такая же охрана.

– Будьте уверены, так я и сделаю, – успокоил ее Торн.

Она была очень бледной, выглядела ранимой и до боли прекрасной. Сполохи огня золотили легкие завитки волос, обрамлявшие лицо. Одеяло немного сползло с плеч, и Торн видел белоснежную повязку и испачканную в крови бретельку сорочки.

Новый приступ ярости овладел Торном.

Он доберется до этих убийц!

Одним глотком допив бренди, он поставил стакан и встал.

– Вам нужно выспаться.

От неожиданности Диана почувствовала, как паника захлестывает ее. Она не могла позволить ему уйти. Быстро отставив тарелку, она протянула ему руку:

– Торн, пожалуйста, только не уходите.

Он сжал челюсти. В этот момент сам вид его – темный и хмурый – был устрашающим. Диана чувствовала его жгучее желание защитить ее. Торн был защитником по натуре. И он, безусловно, доказал это всего несколько часов назад.

Она испытывала к нему признательность, невыразимую словами. Он спас ей жизнь. Еще больше Диана была благодарна за то, что и для него все так удачно закончилось.

Одеяло упало на пол, когда Диана встала и, дрожа, направилась к нему.

Она услышала, как он затаил дыхание, но колебалась лишь один миг. Потянувшись к Торну, Диана обхватила его здоровой рукой за шею и уткнулась лицом в плечо.

– Я так переживала за вас, – прошептала она.

Торн хрипло рассмеялся и, выпрямившись, застыл в ее объятиях. Когда она подняла лицо, его дыхание коснулось ее губ.

– Диана… Не поручусь за себя, если я останусь.

– Я хочу, чтобы ты остался.

Видно было, как он боролся с собой. Сначала не ответил на ее поцелуй. Но потом против своей воли, запрокинув ей голову, прижался губами к беззащитному горлу. От прикосновения горячих губ побежали мурашки.

– Торн, люби меня… – прошептала Диана.

Он прерывисто вздохнул, как будто всем телом откликаясь на ее тихую мольбу. Отпала необходимость самоконтроля, которая, как в когтях, держала его эти недели.

Не помня себя, Торн шевельнулся, но в следующий миг его руки уже обхватили ее талию, губы с жаром искали ее губы.

Диана ответила на поцелуй с не меньшим пылом, тихонько вскрикивая и всхлипывая, зарываясь пальцами в его волосы, чтобы привлечь к себе еще теснее.

Не отрываясь от нее, Торн выдернул шпильки из ее волос, и они шелковой массой свободно обрушились, накрывая ей плечи. Целуя, не останавливаясь, Торн растягивал удовольствие. Он подхватил Диану на руки и понес к кровати. Там снял с нее туфли и чулки. Потом осторожно, чтобы не потревожить ее раненую руку, через голову стянул сорочку. И обнаженной она предстала перед ним во всей красоте.