– Все очень сложно. Мадам Венера четко объяснила, когда нанимала меня. Служащим у нее мужчинам не разрешается общаться с женским персоналом. Но мне удалось подружиться с одной настоящей красоткой, которую величают Кити. Она весьма осторожна, но работает в клубе дольше всех. И если кто-то знает секреты мадам, так это Кити.

– А мужчины?

– Большинство из них приняли недавно. Как я понимаю, все они служат, чтобы привлекать внимание посетительниц, потом начинают выполнять личные пожелания клиенток, иногда женятся на них. Я подкатил к парочке клубных вышибал, очень дружелюбных, но сомневаюсь, что сумею разговорить их. Они производят впечатление очень преданных мадам.

– Ладно, старайся изо всех сил, – попросил Торн. – Самое главное, докопайся, были ли какие-нибудь общие дела у Венеры и покойного Томаса Форрестера. Сам же я намерен лично заняться ей в течение этой или следующей недели.

– Чтобы соблазнить мадам Венеру, вам не потребуется много труда, могу поспорить.

Торн покачал головой:

– Мне придется работать тоньше. Если она изменница, как это подозревал Натаниель, она с особой осторожностью будет относиться к любому, чье поведение будет для нее непривычным. И если я вдруг начну ухаживать за ней после моего возвращения с Кирены, это как раз и вызовет подозрение. Тем более что раньше я не проявлял к ней особого интереса. Кроме того, у меня недавно состоялась помолвка, и проявлять подчеркнутое внимание к мадам, пользующейся дурной славой, будет полным неуважением к моей нареченной.

– О, вы, оказывается, помолвлены! – Брови у Макки взмыли вверх, выказывая величайшую степень любознательности. – Какое интересное развитие событий, если так можно выразиться, ваша светлость.

– Я сам удивлен не меньше всех остальных, – как-то таинственно ответил Торн. Ничего не объяснив сверх сказанного, он поднялся: – Уступаю тебя объятиям сна.

Макки снова усмехнулся:

– Ох, нужно как следует отдохнуть, прежде чем вновь приступлю к моим ночным обязанностям.

– Умоляю, не исполняй их слишком усердно. Надо все-таки и делом заниматься.

– Попытаюсь, милорд, – нахально пообещал Макки, прежде чем перевернуться на живот и зарыться лицом в подушки.

Торн вернулся домой, переоделся, а затем отправился с дежурным визитом к своему отцу. Как и ожидалось, герцога Редклиффа не оказалось дома. Тогда виконт поехал в «Брукс» – клуб для джентльменов, где провел вечер за долгим ужином и игрой с единственной целью довести до всех историю своей помолвки и внезапно вспыхнувшей любви.

Заранее можно было представить, как безжалостно будут издеваться над ним друзья. Известие о том, что Торн приехал в «Брукс», привлекло туда толпу знакомых. И несколько часов ему пришлось отвечать на расспросы и вежливо лгать.

А Диану мучила совесть, что ей придется беззастенчиво лгать такой любезной и такой доброжелательной тетке Торна.

Это раздражало ее гораздо больше, чем безвкусные спекуляции на их счет, распространившиеся в обществе. Леди Хеннесси сохранила каждый клочок, каждую заметку, которые появились на свет, как только в газетах взорвалась новость о помолвке, и передала их Диане, уверенно заявив, что кто предупрежден – тот вооружен.

Сразу после завтрака Диана укрылась в малой гостиной, чтобы наедине ознакомиться с последней порцией сплетен. Не успела она дочитать до конца, как дворецкий сообщил, что у нее посетитель – герцог Редклифф.

От перспективы встретиться лицом к лицу со знатным отцом Торна сердце ушло в пятки. Диана распорядилась пригласить его светлость, а сама, вскочив, расправила юбки, радуясь, что догадалась одеться в новое, очень модное утреннее платье, и застыла в ожидании.

Первой реакцией на аристократа, который, широко шагая, вошел в гостиную, был благоговейный трепет. Герцог, наверное, не был таким высоким, как его сын, но двигался с такой же грацией атлета. У него были те же рубленые черты лица с квадратной челюстью, так же излучавшие силу. Сочетание серебристых висков с ухоженной бородой делало его даже более представительным, чем Торн. Редклифф коротко поклонился:

– Мое почтение, мисс Шеридан. Приятно с вами познакомиться.

В его низком голосе прозвучала надменность аристократа, а в вежливом обращении было мало вежливости. Как минимум он не испытывал удовольствия от встречи с ней.