— Почему вы так говорите? Откуда вы знаете, что я не прихватила чужие деньги и не убила кого-нибудь?

— Вы не из таких и предпочли сражение с бандой краснокожих убийц возвращению в Новый Орлеан. К тому же должна быть какая-то причина для ваших ночных кошмаров. Глядя на вас, я бы не подумал, что кто-нибудь может так потрепать ваши перышки.

— Мистер Ховард, — осторожно произнесла Лорен, — у меня нет желания вести разговор на подобную тему. Но я обещаю, что если мы встретимся в ином мире, то там я всецело удовлетворю ваше любопытство.

Темные глаза Ховарда расширились, и он изучающе посмотрел на странную путешественницу, а потом тихо засмеялся.

— Пожалуй, мне лучше пойти первому и предупредить дьявола, что вы на подходе. Поспите, мэм, — сказал он, когда Лорен улыбнулась в ответ. — День будет долгим.

И день был долгим. Изнурительное путешествие, недостаток отдыха в те ночи, когда она металась во сне, преследуемая кошмарами, удушающая жара и влажность — все это отняло у Лорен последние силы. Она едва не падала от усталости под палящим солнцем. Утомленное тело взывало об отдыхе, но непрошеные мысли не давали забыться сном. Лорен почти с отвращением прислушивалась к размеренному дыханию Бена Ховарда. В конце концов девушка все же закрыла глаза и тоже погрузилась в неспокойный сон, от которого очнулась лишь в сумерках, по-прежнему разбитая и больная, да к тому же еще и обгоревшая на солнце.

Бен Ховард уже готовился к отражению атаки, забивая камнями щели в скале. Еды у них не осталось, и они поделили скудный запас воды. Потом Ховард заставил Лорен несколько раз зарядить длинноствольную кентуккийскую винтовку с закрытыми глазами, потому что вскоре ей предстояло делать это в темноте. Когда взошел месяц, то при его бледном свете стало возможно различать отдельные предметы, за что Ховард от всей души возблагодарил судьбу — теперь по крайней мере ни одному из дикарей не удастся взобраться вверх по холму незамеченным.

Снизу до них доносились голоса индейцев; их песни под барабанный бой заставляли Лорен вздрагивать, а при звуке боевого клича, раздававшегося время от времени, она так крепко сжимала кулаки, что ногти врезались в ладони.

Внезапно все смолкло. Серебряный месяц продолжал свой путь в небесах, а они, притаившись, напряженно ждали. Спустя несколько минут тишина стала пугать их больше, чем воинственные кличи. Нервы Лорен были напряжены до предела, от страха ее начало мутить.

Наконец раздался глухой топот копыт — по-видимому, индейцы начали атаку. Ховард заерзал, устраивая удобнее свою длинноствольную винтовку.

Но выстрел все не раздавался, поскольку в прицеле винтовки так никто и не появился.

— Что за черт! — пробормотал Ховард в сгустившейся тишине.

Он быстро вскарабкался по узкой расселине на выступ скалы позади Лорен и стоял там несколько мгновений, не произнося ни слова. Его глаза тщетно изучали тьму у подножия холма. Лорен подумалось, что, если молчание продлится хотя бы еще минуту, ее сердце разорвется на мелкие кусочки.

Наконец проводник спустился вниз, и вслед за ним с выступа посыпались мелкие камешки, обдавшие Лорен облаком пыли. Подойдя вплотную, он опустился на землю рядом с ней.

— Никого нет, — тревожно прошептал Ховард. — Может быть, они хотят обойти нас сзади, но там крутой обрыв, по которому невозможно взобраться. На всякий случай сидите тихо — возможно, это какая-то ловушка.

Они снова стали ждать. Когда напряжение достигло предела, Лорен зажала рот ладонью, чтобы не дать себе закричать. «Страшна не мысль о смерти, а ожидание». Бесконечное ожидание и неведение.

Вдруг кто-то позвал ее по имени.

— Вы слышали? — прошептал Бен Ховард, поворачивая голову и пытаясь уловить направление, откуда исходил звук.

— Лорен! — снова раздалось в тишине.

Внизу мелькнула тень, и Ховард вскинул винтовку.

— Стой! — вскрикнула Лорен, хватая Ховарда за рукав.

Бархатистый голос еще раз повторил ее имя.

— Джейсон! — задохнулась она.

— Кого это он зовет? — озадаченно спросил Ховард.

Лорен не ответила. Все вокруг нее закружилось, она покачнулась, и серебристые молнии заплясали в ее глазах. Быстро съежившись, они стремительно превращались в крохотные точки и наконец пропали — Лорен лишилась чувств.