Боль внизу живота была невыносима, но еще более невыносимой, казалось, уничтожающей само сознание стала для нее мысль о потере ребенка.

Джейсон поднял Лорен на руки и отрывисто распорядился, чтобы послали за доктором.

— Нет! — еще раз в отчаянии вскрикнула Лорен.

Последнее, что она помнила, было выражение почти нечеловеческой муки на красивом лице Джейсона, когда он нес ее вверх по лестнице.

Глава 25

Боль, то острая как нож, то тупая и пульсирующая, постепенно отступала, но ее по-прежнему мучил жар. Изнурительный, удушливый, он выпускал Лорен из своего пекла только тогда, когда ее лица касались чьи-то прохладные ласковые руки, появление которых всегда сопровождали приглушенные голоса.

Три дня Лорен лежала пластом, изредка приходя в себя в промежутках между приступами жестокой лихорадки. Однажды, открыв глаза, она увидела склонившегося над ней Джейсона. Он поправлял холодный компресс, лежавший у нее на лбу, всматриваясь беспокойным взглядом в ее лицо. В тусклом свете свечи, стоявшей на тумбочке, Лорен разглядела щетину на его подбородке и темные круги под глазами. Ей захотелось поднять руку, коснуться его, предупредить, чтобы лучше смотрел за собой. Она попыталась произнести его имя, но с пересохших губ сорвался лишь хриплый стон. Джейсон проворно схватил с тумбочки стакан с водой и поднес к ее губам.

Когда Лорен очнулась в следующий раз, был уже ясный день. Она попыталась вспомнить, где находится, и тут легкий шум заставил ее повернуть голову. Увидев у своей кровати леди Агату, Лорен озадаченно нахмурилась. Пожилая леди сидела склонившись над пяльцами и неутомимо работала иглой.

Заметив, что больная пришла в себя, тетушка Агата отложила вышивание и пощупала рукой лоб, который послушно подставила ей Лорен.

— Вижу, ты все-таки решила вернуться к жизни, — произнесла она, выговаривая слова в своей обычной отрывистой манере. — Я и прежде знала, что это только вопрос времени. Лекарство моего личного доктора способно творить чудеса, не то что микстуры здешних деревенских лекарей. Ха, много они понимают! С тобой все будет в порядке, моя девочка. А теперь выпей вот это и постарайся еще немного поспать. Я всегда говорила, что сон — это лучшее из лекарств. И оглянуться не успеешь, как встанешь на ноги.

Неожиданно перед мысленным взором Лорен промелькнул образ мужчины, ласково склонившегося над ней. Он говорил ей что-то, но она не слышала его слов из-за боли. Она вспомнила лишь, как отчаянно вцепилась в руку Джейсона и закричала, потому что в этот миг ей стало еще больнее.

Все сжалось у Лорен внутри, когда она вспомнила, отчего болело ее тело.

— Мой… мой малыш, — прошептала она хрипло и попыталась сесть, но леди Агата решительно удержала ее за плечи.

— Ты потеряла свое дитя, дорогая моя, — сказала она с состраданием, — но не терзай себя без меры. Смирись. Так было угодно Создателю. У меня дважды случались выкидыши, прежде чем я родила своего первенца, а за ним добрых полдюжины здоровых ребятишек.

— Нет, я так не хочу, — всхлипнула Лорен, хотя сама понимала всю тщетность своих протестов.

Она не могла изменить того, что случилось, не могла вернуть потерянную крошечную жизнь — от сознания этого Лорен так горько заплакала, что слезы стали ручейками стекать по ее щекам на подушку.

— Так, так, моя милая. Поплачь, и тебе станет легче. А теперь нужно выпить лекарство.

И снова Лорен проснулась среди бела дня. На этот раз с ней в комнате находилась Молли. Она что-то протирала, тихонько напевая себе под нос незамысловатую песенку. На тумбочке у кровати стояли свежие цветы, от которых распространялся тонкий аромат; распахнутые окна впускали в комнату летний ветерок вместе с мягким солнечным светом.

Увидев, что Лорен проснулась, Молли весело поприветствовала ее. Больной показалось, что эта нарочитая веселость не что иное, как часть «лечения» тети Агаты, однако у нее не нашлось сил, чтобы ответить.

Она мучительно нуждалась в Джейсоне. Ей так хотелось, чтобы он сидел сейчас рядом, держа ее за руку. Но Лорен боялась спросить о нем, боялась, что он не захочет видеть ее после того, что она натворила. В самом деле, с чего бы ему утешать ее? Она не заслуживает утешения. Измученная горькими мыслями, Лорен закрыла глаза, безвольно и безучастно слушая веселую болтовню Молли.