— Я согласен с вами, — задыхаясь, произнес Лайон. — Неужели я еще не доказал вам, что вы остались моей женой?

— Вы доказали лишь то, что являетесь знатоком в том, в чем я новичок. Я не могла сдерживаться.

— И я, дорогая, — откровенно признался норманн. — Вы моя жена, а лорд Эдрик настоящий болван, если думает, что вы принадлежите ему. — Я не хочу его и не люблю.

Ее откровенность изумила рыцаря. Твердый тон, которым она сказала это, поколебал его убежденность. Он всегда думал, что Ариана любит Блэкхита. Мужчина недоверчиво смотрел на жену. Пламя свечи золотило ее прекрасное лицо, и оно казалось бледнее обычного. В зеленых Глазах скрывалась тайна, которую он вряд ли сумеет узнать. Неужели она действительно не любит Эдрика?

— Не играйте со мной, миледи. Кто-кто, а я вас хорошо знаю. Вы бы не сбежали с Эдриком, если бы не любили его. Вы позволили ему уговорить вас отравить меня, потому что надеялись после моей гибели соединиться с ним.

— Клянусь перед иконой пресвятой Девы Марии, что пришла в себя в нужное мгновение и не позволила бы вам выпить яд.

— Лайон, меня зовут Лайон. Я хочу услышать свое имя.

— Я не пыталась отравить вас из-за любви к Блэкхиту, мне… Лайон, вы довели меня до этого. Вы норманн, вы украли мою землю, — голос девушки дрожал от переполнявших ее чувств. — Я сбежала потому, что вы больше уделяли внимания Забрине, чем мне. Я знаю, что вы желаете моего тела, как и я вашего, но мне нужно от мужа нечто большее, чем сексуальное удовлетворение. Я желаю преданности, верности и… любви.

Лайон шумно выдохнул:

— Господи, Ариана, вы любите меня?

— Я могла бы любить вас. И я всей душой хочу довериться вам, хотя дрожу от страха при мысли, что отдам свое сердце в ваше распоряжение. Норманнский Лев плохой защитник для женского сердца.

— Вы не дали мне шанса доказать обратное, дорогая.

— Вы взяли с собой леди Забрину, чтобы скоротать долгие ночи?

Лайон решил, что настало время объяснить жене, зачем Забрина сопровождает его:

— Вы не правы, Ариана. Вильгельм объявил о помолвке вдовы и лорда Эдрика. Он поручил мне сообщить об этом Блэкхиту и стать свидетелем на их свадьбе.

Леди Крэгмир застыла.

— Забрина и Эдрик?

Она подумала, что проницательный Вильгельм, отдавая вдову саксу, надеялся вернуть Блэкхита. Завоевателю требовалась поддержка на севере. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять тактику короля.

— А Эдрик знает?

— Да, я сказал ему.

— Что он ответил? — затаив дыхание, она ждала ответа.

Девушка не знала, законно ли в Англии решение епископа Малькольма об аннулировании брака, но если Эдрик загорится идеей получить богатство Забрины, если в нем взыграет алчность, то у нее еще есть надежда остаться женой Лайона.

— Думаю, Блэкхит тщательно обдумывает щедрое предложение Вильгельма. Если он согласится, королю Малькольму придется пересмотреть свое решение о вашей помолвке. Вы перевернули все вверх дном, миледи. Мне следовало предоставить вам самой расхлебывать кашу, но не могу. Странно, но я понял, что привязался к вам.

Он избегал употреблять слово «любовь», боясь, что жена рассмеется ему в лицо.

Ариана вздрогнула. Правильно ли она поняла? Не ослышалась ли? Если Лайон привязан к ней, то, возможно, они смогут начать все сначала. Если это так, ее чувства к нему не унижают ее. Кто знает, может быть, его привязанность со временем перерастет в любовь. Однако следует убедиться, что Лев говорит правду.

— Пожалуйста, не играйте со мной, милорд. Не стоит лгать, чтобы успокоить меня.

— Я не лгу, дорогая. Бог свидетель, у меня очень мало причин для нежных чувств, учитывая ваше поведение, но я не могу контролировать свои поступки, когда дело касается вас.

Девушка растерянно моргала:

— Неужели я так плохо себя вела?

— Вы не скрывали ненависти к норманнам, обвиняя меня в том, что я украл вашу землю, называли меня ублюдком, оскорбляли меня.

— А вы хотели сгноить меня в монастыре, — парировала она. — Я возненавидела вас раньше, чем узнала как следует, но сейчас я… — Ариана в нерешительности замолчала, все еще опасаясь отдать свое сердце человеку, который так легко мог его разбить. — Я толком не разобралась еще в себе.