Лайон наблюдал за ней краем глаза, любуясь изящными линиями спины и покачиваниями бедер. Он хотел ее. Последние три дня Лев спал вместе с рыцарями, стараясь не видеть жену и не ввергать себя в искушение. Запах ее кожи преследовал его, не давая расслабиться. Лайон хотел Ариану и ненавидел себя за это. Глядя пустыми глазами на чашу с вином, где живительная влага осталась только на дне, мужчина протянул ее слуге, и тот наполнил чашу до краев. Выпив, он вновь приказал наполнить ее и вновь выпил.

— Милорд, вам надо пойти к ней, — посоветовал Бельтан рыцарю. — Нехорошо так себя изводить из-за женщины.

— Ничего ты не знаешь, друг мой, — горько произнес Лев. — Ты не потерял уважения к себе. Иди к своей женщине. Скажи мне, когда состоится свадьба, и я дам необходимые распоряжения.

Понимая, что лорд Крэгмир не расположен обсуждать свои проблемы, начальник стражи поднялся, вознося хвалы Богу за то, что их с Терзой отношения не такие запутанные.

Лайон выпил еще два кубка и наконец со стуком поставил его на стол. Приняв решение, он нетвердой поступью поднялся по лестнице.

Ариана спала и не слышала, как открылась дверь, не слышала осторожных шагов и шороха снимаемой одежды. Даже когда мужчина лег рядом, скрипнув кроватью, она не проснулась, и только когда сильные руки обхватили ее, вздрогнула от неожиданности и попыталась протестовать.

Лайон ласкал ее исступленно, молча, яростно. Он ушел на рассвете, когда жена еще спала, и на следующий день вел себя так, словно не приходил к ней ночью и не любил ее так страстно. Словно тайные любовники, искали они утешения в тишине ночи, скрывая встречи даже от себя, будучи не в силах устоять перед желанием.

Каждую ночь Ариана вслушивалась в тишину, ожидая его шагов, и, когда Лайон не появлялся, ругала себя последними словами. Мужу нужно только ее тело. Но стоило ему прийти, как леди Крэгмир раскрывала объятия и страстно отдавалась ему, каждый раз собираясь рассказать о ребенке. Однако проходили дни, а он все еще ничего не знал.

Крики стражей на башне возвестили о прибытии королевского посланника. Он проехал по подъемному мосту, требуя открыть ворота именем короля. Лайон отдал приказ немедленно исполнить просьбу и вышел навстречу гонцу. Тот не был в состоянии сам спуститься с лошади, и его пришлось снимать и вносить на руках в зал. Посланника усадили у огня, дали кубок с вином, а он передал Лайону свернутый пергамент. Подойдя ближе к очагу, норманн дважды перечитал послание, затем швырнул его в бушующее пламя.

Бельтан с нетерпением поглядывал на своего суверена. Король не станет зря посылать гонца через всю Англию в такую ужасную погоду. Когда лорд Крэгмир поднял голову, его глаза подозрительно блестели, и сэр Бельтан поспешно отвел взгляд. Рыцарь заговорил, наконец и в его голосе слышались радость и гордость:

— Вильгельм требует моего присутствия в Честере. Уэльские мятежники захватили крепость и теперь угрожают городу. Король успокоился и простил мне все, даже то, что я самовольно увез Ариану в Крэгмир. Он просит меня поспешить со своим отрядом на помощь, — Лев улыбнулся. — Я вновь нужен своему королю, Бельтан. Теперь я верну доброе имя и положу конец бесчестью. Поднимай людей по тревоге, затем пройди по деревне и собери крестьян, умеющих владеть мечом. Мы выезжаем на заре.

Ариана стояла позади мужа, появившись как раз вовремя, чтобы расслышать его слова. Ее сердце трепетало от переполнявшей ее радости. Она-то знала, как много это значит для Лайона, как важно для него доверие Вильгельма. Однако разлука могла отрицательно повлиять на их взаимоотношения, и без того странные — чужие днем, пылкие любовники по ночам. Ей еще следовало рассказать ему о ребенке, но Ариана не желала ни в чем признаваться, если мужчина не испытывал к ней никаких чувств, кроме похоти. Она мечтала, чтобы супруг любил ее так же сильно, как и она его.

Лайон повернулся и заметил жену. У него не было времени, чтобы подумать, как прощение Вильгельма повлияет на их брак, но он не мог скрыть радостную улыбку.

— Вы едете на помощь королю, — Ариана скорее утверждала, чем спрашивала. — Вы слышали?

— Вы отправляетесь на войну, — внезапно девушка поняла, что в битве можно сложить голову.