Быстро раздевшись, Лайон вернулся к жене. Она ощутила напряжение его тела и почувствовала бурлящую в нем страсть. Лев начал осыпать поцелуями ее упругую грудь, провел рукой по атласной коже живота, отыскал светлый треугольник. Жадные губы рыцаря коснулись живота, постепенно опускаясь к заветному месту.

Ариана застонала, когда норманн начал ласкать внутреннюю поверхность бедер, приближаясь к влажному бутону, но не касаясь его. Леди Крэгмир недолго терпела сладкую пытку и сама подалась навстречу его губам.

Каждое прикосновение его языка вызывало приглушенные стоны. Девушка не могла сдержать дрожь. Выгнув спину, Ариана приподнялась и, запустив пальцы в густые темные волосы мужчины, шептала его имя. Приятное тепло начало разливаться по телу, зарождаясь где-то в кончиках пальцев, и вот девушка достигла наивысшей точки наслаждения и, вскрикнув, содрогнулась.

Лайон привстал, оперся локтями на постель и. внимательно посмотрел в ее глаза, затянутые пеленой страсти. Леди Крэгмир притянула его голову к себе, обхватила руками его мускулистые плечи и призывно приоткрыла губы. Тело мужчины напряглось, руки отыскали ее грудь, и Лайон, наклонившись, коснулся языком напряженного соска.

Ариана выгнулась, ощущая, как его твердая плоть уперлась ей в живот, и почувствовала, как увлажнилось ее лоно в ожидании мужчины. Девушка хотела, чтобы он разделил с ней наслаждение, а если Лайон откажется, она умрет. Сжав его плечи, девушка потянулась к нему, бесстыдно предлагая себя. Лев осторожно скользил по блестящему от влаги лону, не давая наслаждения ни себе, ни ей, и не в силах сдерживаться.

— Лайон… — хрипло проговорила леди Крэгмир, и в ее шепоте слышалась мольба.

— Да, — страстно выдохнул норманн. — Я знаю, чего вы хотите, миледи. Этого, не так ли? — с этими словами он вошел в нее, испытывая неземное наслаждение.

Ариана впилась ногтями в плечи рыцаря. Тот исступленно двигался, ускоряя темп, погружаясь в нее все глубже и глубже. Сладострастные стоны, слетавшие с губ жены, возбуждали его еще больше, заставляя бурлить кровь в жилах, мускулы звенеть от напряжения. Ариана желала вновь испытать неземное блаженство не только телом, но и душой и, закрыв глаза, отдалась Лайону. Она поняла, что мужчина близок к экстазу. Кожа Льва блестела от пота, выступившего от небывалого напряжения. Вскрикнув, рыцарь еще раз глубоко вошел в нее и замер, чувствуя, как наслаждение волнами разливается по телу, как душу переполняет радость, как трепещет под ним Ариана. Им казалось, что они стали одним существом. Они сжимали друг друга в объятиях, их дыхание, шумное и прерывистое, слилось в одно. Девушка не хотела отпускать мужа, все еще крепко обхватив ногами его талию и наслаждаясь ощущением его присутствия. Мужчина заставил себя отстраниться. Ариана понимала, что норманн злится из-за того, что не может сдерживать свои чувства, когда дело касается ее, и обвиняет жену в том, что она сводит его с ума.

Он лег на спину рядом с ней, закрыв глаза рукой. Рыцарь казался таким несчастным, что ей захотелось приласкать его, успокоить. Волосы Лайона слиплись от пота и завивались колечками на шее. Девушка чувствовала, что он не в силах расслабиться, что он все еще продолжает борьбу с совестью. Резко убрав руку, мужчина взглянул на жену. Она покраснела от его пристального взора, не зная, что сказать, чтобы утешить его, помочь обрести покой. Ариана хотела рассказать ему о ребенке, но что-то в его глазах предупредило ее, что сейчас не самое подходящее время.

— Надеюсь, вы счастливы, миледи, — презрительно бросил он. — Я дал вам, что вы хотели, и потерял то, что осталось от гордости.

— Вы желали этого так же сильно, как и я, милорд.

Лайон поморщился, словно от боли:

— Да, к сожалению, я не отрицаю. Я сопротивлялся соблазну и вашим чарам так долго, как только мог, но я ведь не каменный. Если я хочу избавиться от наваждения, мне следует уехать из Крэгмира.

— Вы не можете так поступить, — тревожно встрепенулась девушка, сжав его руку. — Вильгельм приказал вам оставаться в замке.

— Действительно, — буркнул Лев, поднимаясь. — В будущем я не стану оставаться с вами наедине, чтобы не подвергаться соблазну.