Я двинулся вперед, наблюдая, как исчезает головка, как вход растягивается, чтобы принять меня. Глаза у меня закатились, когда я почувствовал, как жемчужины перекатываются по моему стволу. Если судить по тому звуку, который издала Лейни, я бы сказал, что ей было так же приятно, как мне. С этой мыслью я подался бедрами вперед и ушел в нее на всю длину. Она сжала мне ягодицы, удерживая на месте, и начала двигать тело волнами, прижимаясь клитором к моему лобку.

Я подбадривал ее, хотел, чтобы она делала то, что получалось естественно: именно это заводило меня больше всего.

— Да, вот так, киса. Делай то, что тебе самой приятно. Используй мое тело для удовольствия.

— Ты такой твердый, такой большой, — простонала она. — Как мне нравится чувствовать тебя в себе. И эти жемчужины… — последнее слово она проворковала. Глаза ее затуманились и закрылись от абсолютного блаженства.

Это предел, мать его. Моя девочка за два миллиона превратилась в профессионала. Я отвел бедра и с силой вернул их на место.

— Нравится?

Она впилась ногтями в кожу у меня на ягодицах.

— Боже, да! Быстрее.

Сделав внутри нее пять быстрых ударов, я дал ей то, чего она хотела, и замер, полностью сжатый. Я покрутил бедрами, надавливая на клитор. А эти проклятые волшебные перекатывающиеся жемчужины делали с нашими ощущениями просто сказочные вещи.

Она застонала.

— О боже… Вот так, не останавливайся.

Я не останавливался. Мне удалось найти самый подходящий ритм, не слишком быстрый и не слишком медленный. Она двигалась подо мной, повторяя каждый мой толчок ответным движением. Жемчужины делали свое дело, она делала свое дело. Невозможно описать что я чувствовал, когда двигался внутри, а ее руки сжимали мои ягодицы.

— Ной, я сейчас…

— Давай, — пробормотал я, не снижая скорости. — Я хочу почувствовать, как меня сжимают твои стенки.

С каждым ударом я становился все тверже, мой собственный оргазм становился все ближе, наконец мне стало казаться, что яички вот-вот взорвутся.

— Сейчас, киса, сейчас. — Она закричала, а потом я почувствовал знакомую пульсацию ее стенок, и она с оргазмом простонала мое имя.

Я увеличил скорость, входя в нее резче, глубже, помогая ей подняться на самую вершину. Я не мог отвести от нее глаз. В мягком свете огня она была прекрасна. Кремовая плоть поблескивала от пота, губы распухли и раскраснелись, как вишни, глаза были закрыты, и лежащие на коже под ними густые ресницы подрагивали, когда ощущения подхватывали и уносили ее.

— Я самый счастливый мужчина в мире, — прошептал я, а потом наклонился, чтобы испробовать сладость губ.

Один, два, три раза припадал я к ее рту, пока входил и выходил из нее, а жемчужины перекатывались по моему стволу. Ее груди прижались ко мне, губы облизывали мои уста, пальцы впивались в ягодицы. Это было почти невыносимо.

— Ты такая сладкая, Лейни. Я долго не выдержу, — предупредил я. — Я изольюсь прямо в твою прекрасную киску.

Лейни покачала головой, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты отказывал мне бог знает сколько раз, но сейчас я тебе этого не позволю. Излейся мне в рот, Ной. Я хочу почувствовать твой вкус.

— Черт, не знаю, смогу ли удержать… Это так… сладко, — говорил я, изо всех сил стараясь оттянуть последнее мгновение.

— Дай мне, Ной, — потребовала она.

Я вышел из нее. Крайне неохотно, но, как уже говорилось сто раз, я бы не отказал ей ни в чем. Может быть, вначале она была моей секс-рабыней, но теперь я стал ее секс-рабом.

Я быстро снял жемчуг и сел на ее грудь, влажный от ее соков и подрагивающий, оказался перед ее ртом. Проведя его кончиком по ее губам, я покрыл их ее собственной влагой.

— Попробуй меня, Дилейн. Попробуй мой вкус, когда он покрыт твоим соком.

Она открыла рот, и я вошел в эту сладкую ловушку. Ее губы обхватили меня, и она удовлетворенно загудела, наслаждаясь нашим соединенным вкусом. Я положил ладонь ей на затылок и начал чуть шевелиться у нее во рту.

— Тебе нравится наш вкус, Дилейн? Нравится чувствовать себя на моем члене?

Она ответила очередным стоном и взялась за мои бедра, чтобы ввести меня еще глубже. Я почувствовал, как головка уперлась в заднюю стенку горла, а потом она начала глотать, сжимая меня. Этого я уже не мог выдержать.