Она обвела взглядом помещение. Внутри была сделана кое-какая перепланировка, но я настоял, что все старомодные особенности, которые так привлекали Лейни, остались. Полы зачистили и отполировали, мебель заменили на новую, простую, но удобную. Коттедж был снабжен всеми удобствами, какие только могли понадобиться человеку, включая набор огромных подушек, брошенных на пол перед камином.

Но Лейни все еще не произнесла ни слова, и я начал нервничать.

— Не обязательно так все оставлять. Я попросил Полли здесь все обустроить, просто чтобы не показывать тебе голый дом. Все, что тебе не нравится, ты сможешь переделать.

Она повернулась и подошла ко мне.

— Заткнись, Ной, ты слишком много болтаешь. — Лейни схватила меня за рубашку и притянула к себе для поцелуя, от которого у меня мурашки пошли по коже.

Но на этом она не остановилась.

Ее язычок, такой мягкий, гибкий и сладкий, как сахарная вата, прошелся по моему языку. Я прижал ее к себе, беря все, что она давала, и отдавая в ответ. Она приникла ко мне, и то, как ее тело двигалось… Боже, только от этого можно было сойти с ума.

Она попала ко мне девственницей, не имея никакого сексуального опыта. И несмотря на то, что я собирался научить ее всему, что мне нравилось, настоящим учителем стало ее собственное тело. Она знала, чего хотела, и все запреты отпадали, когда доходило до того, чтобы получить желаемое. А удовлетворяя желания своего тела, она удовлетворяла и мои желания.

Шустрые пальчики опустились на середину моей рубашки, легко расстегивая пуговицы. Поцелуя она не разрывала, даже чтобы глотнуть воздуха. Ей это было не нужно. Каждый вдох, который мы делали, делился на двоих. Ладони скользнули под рубашку и прижались к моей груди. Каждый мускул в моем теле напрягся от ее прикосновения. Когда же она наконец разорвала поцелуй, я тут же почувствовал потерю, но ее внимание переместилось на мою шею, и это было ничуть не хуже.

Мягкие губы оттягивали и посасывали кожу, язык пробовал ее на вкус. Я крепче прижал Лейни к себе, встретив ее ищущие бедра и потирая выпуклостью на штанах в центре. Она переместилась на мою грудь, прошлась языком по твердому соску, а потом медленно подняла руки мне на плечи и, стащив рубашку, отбросила ее подальше.

Когда она обратила внимание на второй сосок, я провел пальцами по ее волосам. Холодок прошел у меня по спине, когда я почувствовал, как ее ногти царапнули мышцы моего пресса и легли на джинсы. Она потянула за них, заставляя меня еще больше приблизиться, а потом я почувствовал, что ее рука гладит меня через джинсы.

— Киса… — вот и все, что я смог произнести сквозь тяжелое дыхание, пока отчаянно старался не застонать от удовлетворения, ведь даже штаны еще не успел сбросить.

Она скинула туфли, мои руки оказались у подола ее рубашки. Большой палец одной руки погладил кожу под ней, но этого было явно недостаточно. Через голову я стащил с нее рубашку и бросил на пол рядом со своей. В голубом кружевном бюстгальтере она выглядела потрясающе, кремовые холмы грудей перетекали через края чашечек. Я накрыл их ладонями, стал мять, щупать через тонкую ткань, как она любила. Когда большие пальцы скользнули по выпирающим соскам, она укусила меня за грудь. Да, ей это нравилось. Нравилось настолько, что пуговица на моих джинсах тут же оказалась расстегнута и ее рука скользнула внутрь.

Я зашипел, когда холм ее ладони прошелся по моей головке.

— О боже, Лейни!

— Какой ты твердый, — полным вожделения и изумления голосом произнесла она и углубила руку настолько, насколько позволяли тугие джинсы.

Я опустил голову, чтобы увидеть, как ее рука хозяйничает у меня в штанах. Я уже знал: это будет чертовски горячее зрелище. И не ошибся. Головка торчала из-под резинки трусов, это, очевидно, увидела и она, потому что быстро вытащила руку из джинсов и встала передо мной на колени. Горячий ее ротик жадно накинулся на головку. Яички тут же поджались, и мне пришлось взять Дилейн за плечи и поднять, чтобы не разрядить свой пистолет прямо ей в рот.

— Помедленнее, милая, а то я долго не продержусь, — предупредил я, удерживая перед собой на некотором расстоянии.

Ее по-детски голубые глаза страстно заблестели, и она опять потянулась к моим штанам.