— Прошу, Ной, позволь мне… Доведи до пика.

Проклятье, я хотел ее. Но мне было нужно, чтобы сначала все получилось у нее, а после этого можно было бы снова взять ее.

— Да, детка, ты дойдешь… Обещаю, Лейни.

Я отпустил ее, но лишь для того, чтобы поднять и повернуть так, чтобы опустить на край кафельной стенки ванны. Там уже лежало большое махровое полотенце, наверное, ей не было слишком неудобно, учитывая, что я только что с ней сделал.

Мне так не терпелось дать ей то, что она хотела, почувствовать ее вкус, что я не особенно бережно раздвинул ее колени, чтобы получить доступ к ее сладкой маленькой киске. Но я не услышал протестующих вскриков, лишь стон удовольствия, раздавшийся, когда я зарылся лицом между ее бедер и начал гладить языком ее шелковистые складки. Она сжала пальцы у меня на волосах — как же я любил, когда она это делала! — а потом закинула согнутые ноги мне на плечи, разведя колени в стороны, чтобы мне было удобнее.

Я поднял на нее глаза. Она наблюдала за мной, поэтому я специально чуть отклонил голову, чтобы она видела, как мой длинный мясистый язык лижет ее влажные складочки.

— О черт! — прошептала она, впилась зубами в нижнюю губу, а потом любовно провела пальцами по волосам у меня над ухом. — Как же приятно. Тебе нравится мой вкус, Ной?

Я закрыл глаза, промычал «м-м-м» и перешел на нежные поцелуи.

Услышав, как она с шумом втянула воздух, я снова посмотрел на нее, чтобы проверить, продолжает ли она наблюдать. О да, девочка не сводила с меня глаз. Наклонившись, я втянул в рот набухший бутон, затем чуть отклонился и отпустил его. Потом повторил это еще несколько раз.

— О боже, — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Иди сюда, Ной, войди в меня. Я хочу почувствовать тебя в себе.

Но я не выполнил ее просьбы, я был слишком увлечен воздействием, которое производил на нее, не только физически, но и умственно, эмоционально. Мои глаза не отрывались от ее лица, замечали каждое мельчайшее изменение в выражении удовольствия. Знать, что я делаю ей приятно… Да, для меня это было очень важно.

Она тоже увлеклась, и ее глаза с восторгом следили за каждым моим движением. Я оскалил зубы и легонько куснул клитор, после чего заостренным кончиком языка погладил восхитительное уплотнение. Она судорожно вдохнула и сжала пальцы на моих волосах, когда я обхватил бугорок губами и подмигнул ей.

Я собирался довести ее до безумия и, судя по всему, был на правильном пути.

— Боже, остановись, милый. Я так долго не выдержу, а мне хочется чувствовать тебя внутри.

Нет уж, я не собирался лишать себя сладостного нектара, который ждал меня в награду за мои труды. Я не остановился. Вместо этого я довел Лейни до края, со скоростью света лаская языком ее кнопку удовольствия, втягивая ее в рот и гладя губами, вырывая из нее оргазм.

— Нет, не нужно. — Она попыталась оттянуть от себя мою голову, но безуспешно. Я поедал ее нижние губы так, будто у меня больше никогда не будет такой возможности, хотя я прекрасно знал, что будет. Уж я об этом позабочусь.

— Я сейчас… — Она тянула и толкала мою голову, чтобы я отпустил ее, но я не сдвинулся ни на дюйм. Ее тело даст мне то, чего я добивался, и я не собирался останавливаться, пока это не случится.

— Черт, нет! — наполовину простонала, наполовину порычала она, а потом надавила на мой затылок так, что лицо мое оказалось вжатым в ее сокровище. Бедра ее захлопнулись, тисками сжав мою голову, тело замерло, и на мой ждущий язык хлынули соки. Я лизал, я сосал, я глотал.

Когда оргазм стих, пальцы ее разжались, бедра расслабились. Она взяла ладонями мое лицо и заставила посмотреть на нее.

— Ты меня разозлил.

— Мы уже через это проходили, Дилейн. Я ненасытен, помнишь? И не пытайся отказывать мне. Если я чего-то хочу, то в конце концов все равно это получу, — сказал я с усмешкой и опустил ее в воду — все еще приходящую в себя и тяжело дышащую.

Лейни удивила меня. Она толкнула меня в грудь так, что я опустился спиной на противоположную стенку ванны.

— А ты не смей отказывать мне, если я чего-то хочу, Ной Кроуфорд, потому что в конце концов я все равно тоже получу это. — Она села на меня, взялась за моего дружка и…

— Лейни, не… Ты…

Слишком поздно. Она села на твердый, как камень, ствол и ввела его в себя на всю длину.