— Конечно, — Гуля сказала это не задумываясь. Непонимающе уставилась на стол. Почему ей звонит именно его бабушка? Ей, Гуле…

— Гуля, Антон сейчас в больнице.

— Что с ним? Испугалась Гуля. Сердце заколотилось быстро-быстро.

— О-о, нет, нет, не думайте плохого… он повредил колено, и ему очень… не очень хорошо. Возможно, Антон не сможет долго ходить. Вы бы…Вы бы не могли к нему зайти как-нибудь в больницу? Когда у вас будет свободное время? Антон вас хотел видеть. Просил меня позвонить вам через недельку, но я это сделала сегодня. Я же не знаю, может, вы слишком заняты, заранее выберете удобное время и придете…

— Где он лежит? — перебила немного несвязную речь бабушки Антона Гуля, незаметно выдохнув с облегчением. Плевать, что колено. Он живой!

Выслушав название больницы, номер отделения и палаты, спросив, что нужно принести Антону («Да вы что, Гуля! Не надо ничего, мы к нему каждый день ходим!») она поблагодарила бабушку Антона и уверила ее, что обязательно посетит ее внука. Закончив разговор, посмотрела на чайник, морщась от нахлынувших чувств.

Без сомнения, она выберет время! Сегодня же. Сейчас.

Ее обиды — ничто по сравнению с тем, что случилось с Тошей, как сказала Любовь Николаевна, три дня назад. Стать обездвиженным, сильно травмироваться — величайшая беда для артиста! А для танцора это вдвойне страшнее.

Гуля представила травмированной себя и, ужаснувшись, ушла в комнату, чтобы собраться в больницу.

Да, Антон сильно обидел Гулю, причинил ей боль, хотя и она наговорила ему в свое время изрядное количество гадостей. Какой же она была дурой! — На сегодня отбой с тканью, мне надо срочно уйти! До созвона! — пробормотала Гуля, набрав Юлин номер. Схватила сумку с кресла, ключи и, закрыв дом и калитку, бегом бросилась к остановке.

Глава 21

Гуля стояла около двери палаты Антона — палаты платной, рассчитанной на одного человека — и боялась войти в нее. А в остальном все вышло удачно: пустили в отделение свободно (она как раз попала в часы посещений), объяснили, куда пройти, и даже выдали бахилы.

Гуля переложила в другую руку бутылку с минералкой, поправила на плече сумку, провела ладонями по любимому оранжевому сарафану. Раз пришла, надо зайти.

Решимость ее покинула именно у двери палаты, в то время как в больницу Гуля приехала с нерушимой уверенностью, что ей нужно здесь быть. Теперь уверенность таяла на глазах.

Предупредить заранее, спросить, можно ли сегодня — это были бы правильные шаги. Но она уже приехала, минералку купила, которую четыре года назад всегда пил на тренировках Антон — чисто символически, потому как не знала, что ему привезти, а еще — боясь показаться навязчивой. Неужели уезжать обратно?

Он может сказать Гуле совершенно справедливо: «Приходи через неделю, как сказала моя бабушка. Сегодня я тебя не звал».

Ей нужно увидеть Тошу именно сегодня, чтобы успокоиться. И извиниться.

Гуля готова была услышать, как Тошка ее пошлет куда-нибудь всерьез и надолго.

Она стукнула по двери раз, другой. Не выдержав, открыла дверь, заглянула в палату.

Комната была небольшой, очень светлой и уютной. Кровать, стул, тумбочка, холодильник, телевизор напротив кровати на подставке.

Задержав дыхание, Гуля шагнула в палату и прикрыла за собой дверь.

Антон никак не отреагировал на ее приход, даже головы не повернул. Подойдя ближе, Гуля поняла, почему: он слушал музыку в наушниках, закрыв глаза.

Она, остановившись напротив кровати Антона, всмотрелась в его изменившееся лицо, измученное и печальное. Черты лица стали острее и жестче; он был небрит, и хотя трехдневная щетина на подбородке даже шла ему, Гуля никогда не видела Тошу небритым. Для него это было несвойственно.

Гуля не стала дотрагиваться до Антона. Подвинув стул и поставив бутылку на подоконник, села у окна. Оперлась щекой о кулак, смотрела на неподвижно лежащего Тошку и была готова была плакать навзрыд от безысходности и сострадания: настолько странно было видеть Антона, лежащего на больничной койке. Он был весь — движение, весь — танец, весь — свобода! А теперь лежит на постели, прикрытый беленькой простынкой…

Антон пошевелился, открыл глаза. Увидев Гулю, посмотрел на нее с недоумением. Он явно не ожидал ее здесь увидеть.