— Ты так и будешь стоять там? Раздевалочные скамейки не предназначены, чтобы на них спали…

«Меня бы даже это устроило. Что угодно. Лишь бы была одна и без шума», — подумала Гуля. Постояв в раздевалке, нехотя шагнула в танцевальный зал.

Антона в нем уже не было, зато была открыта дверь в тренерскую. Гуля подошла к зеркалам, занимавшим одну из стен — обычный интерьер танцевальных залов. Посмотрела на себя. Глаза красные, лицо уставшее и осунувшееся. Косметика, которой она красилась утром, исчезла: Гуля немного поплакала в сквере, а после вытерла лицо влажными салфетками.

— А! Ну, как всегда! Если женщина подошла к зеркалу, ее камазом не оттащишь! Мои девчонки постоянно смотрятся, когда репетируем. Вроде бы танцуют не первый год, и знают, что красивые, а все равно! Ору на них, воспитываю — без толку, — прозвучал насмешливый голос Антона.

Сконфузившаяся Гуля отошла от зеркала.

— Заходи, — широким жестом Антон пригласил ее в тренерскую. Гуля зашла туда и с интересом огляделась: вот где прожил Антон пять лет, его дом…

Она надеялась увидеть здесь что-нибудь необычное, показывающее характер и пристрастия хозяина, но здесь не было ровным счетом ничего примечательного. Комната была поделена гипсокартонной стеной на две части.

Там, куда зашла Гуля, стоял большой стол с микроволновкой и электрическим чайником, два шкафчика, еще один маленький столик и несколько стульев — для переодевания инструкторов.

Антон же открыл деревянную дверь в гипсокартонной стене.

— Здесь диван, — сказал он и шагнул внутрь. Гуля зайти не осмелилась, заглянула во вторую часть комнаты с порога. Диван, шкаф-купе и компьютерный стол. Окно занавешено тяжелыми шторами.

Антон отодвинул дверцу шкафа.

— Гель для душа, полотенца… Душ в раздевалке, если что. Есть одеяло и постельное белье. Чистое почти. Предупреждаю сразу: я здесь один раз ночевал, пользовался. Бери — или не бери, смотри сама.

— Разберусь, — нетерпеливо перебила Антона Гуля.

Ей хотелось выйти поскорее отсюда, чтобы не находиться с Антоном один на один в такой тесной комнате.

И повод появился: мелодичный звонок его сотового.

Гуля вышла из тренерской: разговоры Антона подслушивать не желала.

Но дверь она не закрыла, и волей-неволей стала свидетельницей разговора.

— Вы уже ушли? А почему меня не подождали? — ни капли сожаления. Вдруг голос Антона изменился, став жестким и властным. Гуля даже онемела, стоя в танцевальном зале, — Скажи Дену, чтобы он не трахал сегодня свою новую подружку! Он завтра трюки с огнем делает, мне не надо несчастных случаев от того, что слишком бурно провел ночь! Дай мне его… Ден! Скажи сразу, будешь ты заниматься сексом сегодня или нет? Если да, я поставлю на твое место Илью! Завтра делай с ней что угодно, и не один раз. Сегодня — табу! Хорошо… Покеда…

Тоша стал другим. Такого резкого и холодного тона, отрывистых фраз, Гуля не слышала от него никогда. Конечно, пять лет назад что-то похожее проскальзывало в его голосе на тренировках, но тогда он был одним из рядовых фаерщиков в Женькином коллективе. Теперь коллектив у него свой. Здесь он начальник, жесткий руководитель.

Крамольный вопрос закрался в голову: а в постели Антон тоже такой? Принуждающий к подчинению?

Ее бросило в жар, а потом тысячи остреньких иголочек словно впились в тело. Гуля затрясла головой, размеренно подышала. Отлегло.

Она специально закашлялась так, что слезы на глазах выступили. Ненормальная… Не сидится тебе дома, бегаешь по ночным клубам, вот и мысли дурацкие лезут в голову!

Антон вышел из тренерской, неся в руках чайник. И, вопреки всей неоднозначности ситуации, не поддеть его Гуля не могла: так она хотела отвлечься от провокационных мыслей и выяснить, что же за отношения у них в коллективе.

— Круто! — Гуля сделала большие глаза, — Нет, не могу молчать! Я просто чуть не упала, Антон, нечаянно услышав, что ты лезешь в личную жизнь своих артистов!

Антон остановился, нахмурился. Несколько секунд он молчал, видимо, вспоминая, что же такого не понравилось в его разговоре Гуле.