Марат выразительно посмотрел на нависающие ветви деревьев. Гуля оценила ветки и кивнула.

— Да, не пойдет. Заденешь ненароком. Тогда… — она окинула всю площадку, которую им отвели для выступления, придирчивым взглядом, — Тогда вон туда. Развернем площадку, чашки там, и зрители будут стоять…стоять вот так…нормально. Им будет удобно, и мы ничего не спалим…

— Пошел я тогда замачиваться, — сказал Марат, более не нуждаясь в указаниях, и начал выгружать из машины реквизит.

— Ир, помоги с керосином Марату. Юль, пойдем, перетащим вещи в гардероб.

Девушки подхватили пакеты с костюмами. Юля радостно шла в гардероб: вечера за городом были ох как не жарки, особенно здесь, в низине, где стоял гостиничный комплекс «Русская усадьба», а мерзлячка-Юля сегодня забыла куртку: в городе днем июнь разыгрался до плюс тридцати, и та подумала, что и вечером будет тепло.

В коридоре ресторана стояло несколько женщин в вечерних платьях и мужчин в деловых костюмах и курили. Мужчины мазнули по скромно накрашенным и одетым девушкам взглядом, но скоро отвернулись к своим нарядным спутницам.

«Не знаешь, Гуль, что у них за праздник?» — поинтересовалась Юля, лишь только они нырнули в дверь узенького гардероба. Сейчас на вешалках здесь ничего не висело, и девушки удобно расположились на двух стульях, развесив на крючках костюмы.

«Понятия не имею», — Гуле действительно было все равно, что за мероприятие происходит. Нужно хорошо, — либо хотя бы прилично — выступить и скорее домой уехать. Ели не будет никаких задержек и их выпустят чуть раньше, минут на десять — пятнадцать, вообще замечательно.

А информация про чужие праздники — какие они именно, свадьба, корпоратив или юбилей — Гулю не волновала. Ей иногда говорили по телефону, что за мероприятие будет, когда нужно было поставить какие-нибудь конструкции сзади типа горящего сердца на свадьбу, а если молчали, то и Гуля не любопытствовала.

«Невесту я не видела, значит, это не свадьба», — рассуждала Юля, стягивая с себя сарафанчик и надевая колготки в сеточку. Гуля кивнула, соглашаясь.

Костюм девушек состоял усыпанного пайетками и бусинами лифчика, расшитого пояска с огромным количеством нашитых внизу цепочек, которые образовывали некую «цепочную» юбочку длиной чуть выше середины бедра, специальных танцевальных трусиков под мало что прикрывающий пояс, телесных колготок в сеточку и туфель на высоком каблуке. Программа называлась «Восточной», но от востока в ней было предельно мало: Гуля «напихала» в программу и бразильскую самбу, и просто танец с веерами под веселенькую быструю музыку, и свой сольный танец с горящим шестом — смесь востока, стрипа, высоченных батманов и прогибов — куда душа летела при придумывании номера. Антон бы головой покачал. «Гуля, это непродуманный номер» — пожурил бы ее, как это было лет пять назад, когда Гуля показывала ему несколько танцевальных связок из своего недавно разученного танца, очень надеясь на похвалу человека, знающего толк в постановках. Но Антон вместо этого переделал все Гулины связки. В чем-то они, может быть, и стали интереснее, но Гуля тогда расстроилась.

Этот танец Гуля не стала «продумывать», как рекомендовал ей когда-то Антон. Выучила, как придумалось, и исполняла с воодушевлением, часто срывая бурные овации. Такие случались еще лишь с танцем с поями под любимейшую Милен Фармер.

Нужно делать то, что тебе нравится, поняла однажды Гуля, слушая свои первые в жизни бешеные овации. И тогда все будет. А комплексовать по поводу того, что у тебя нет высшего хореографического, как у некоторых — занятие смешное и глупое. Зато Гуле нравится то, что она делает. «Вы танцуете с душой. Вы такая молодец», — сказала Гуле в прошлом году одна пожилая женщина, которая подошла к ней после выступления, когда Гуля, вся в саже, помогала Марату тушить горящую конструкцию.

Это был совсем недорогой заказ, работали там только Гуля и Ира — стоимость выступления зависела также от количества человек на площадке. У дочери подошедшей к Гуле женщины была свадьба в небольшом дешевом кафе на окраине города.