— И все? — грустно ответила ему девушка, и тут же продолжила, — Все равно спасибо, Паркер. Я так часто боялась того, что мне предстоит пройти, и к тому же объясняться с моим будущим мужем, что была на грани нервного срыва… И вдруг все произошло, просто и понятно, без долгих объяснений и сожалений. Если ты чувствуешь ответственность за меня — то не нужно, я сама хотела этого, ты был прав, когда сказал, что теперь я перед тобой в долгу.

— Впервые меня благодарят за то, что я лишил женщину чести, — произнес с усмешкой Паркер.

— Но ведь это останется нашим секретом? — посмотрела на него вопросительно Мартиника

— Безусловно, — произнес он с горячностью, и продолжил, — но я надеюсь, ты не будешь против моего общества еще какое-то время?

Мартиника улыбнулась и, покинув его объятия, подошла к оттоманке. Присела на нее, как обычно подтянув ноги к туловищу.

— Боюсь, некоторые природные причины могут мне этого не позволить, — произнесла она с издевкой, ожидая реакции Паркера на это сообщение.

Уорнер в ответ только немного хохотнул, и присев перед ней на ковер, оперся спиной об оттоманку.

— Но у нас впереди еще есть время, — сказал он, — кроме того, я имел в виду не только постель. Хочу провести как можно больше рядом с тобой, даже просто глядя в твои глаза, цвета неба перед грозой. Готов поспорить, тебя сейчас что-то беспокоит, потому как еще сегодня утром, перед тем как я тебя покинул, они были намного светлее… Где-то такого цвета, как небо незадолго после рассвета.

Произнося эти слова, Уорнер внутренне ругал самого себя: «Ты обещал обойтись без ненужного романтизма!!! Еще не хватало признания в любви, чтоб она бросилась тебе на шею и наплевала на все деньги мира. Хотя, кто знает… Возможно, все твои предположения ложны: никто не выберет любовь бедного Уорнера, когда на карте целое состояние. Так что ограничимся интрижкой, не обременительной ни для себя, ни для вдовы».

Мартиника вздохнула, и, наплевав на все условности, сообщила ему напрямую:

— Просто в виду некоторых природных причин, у меня жутко болит поясница. Я готова душу дьяволу продать, чтобы облегчить свои ощущения.

Она надеялась смутить Уорнера своей прямотой, но вместо этого он поднялся, и посоветовал поменять положение. Перевернул ее на оттоманке вниз головой, так, что туловище фактически свисало с нее, опираясь лишь бедрами и ногами на горизонтальную поверхность. А сам принялся при этом аккуратно массировать ее поясницу.

— Это новый извращенный способ заставить девушку упасть в твои объятия?

— Скажи, что тебе не стало легче?

— Нет, наоборот. Готова хоть на голове стоять, если это поможет.

— Вот и помолчи, меня этому научили на востоке. Искусство лечебного массажа достаточно интимно, там ему обучают девушек в гареме султана.

— И каким же образом тебе посчастливилось его узнать?

— Все намного проще, я жил у евнуха, который как раз занимался обучением. Мне пришлось несколько поступиться своими принципами: раньше я обещал, что ни один мужчина меня так не коснется…

Мартиника не удержалась от смеха, а Паркер продолжал аккуратно разминать ее спину:

— Тебе после этого следует лечь на ровную твердую поверхность, думаю, что на ковре — самое подходящее место.

— Опять хочешь стащить меня на пол?

— Безусловно, там ты более податливая. Но если серьезно…

— Ладно, ладно. Я все поняла!

Глава 21

Боль отступила, Мартиника лежала на ковре, глядя в потолок комнаты и думая о том, как просто ей дается общение с этим, недавно еще малознакомым мужчиной. Но внутри себя она ощущает поразительное спокойствие и уверенность, что все произошедшее и сказанное ему останется тайной. Лишь его дальнейшие планы относительно ее персоны заставляли девушку задуматься. Паркер, безусловно, понимает, что она должна будет выйти замуж. Он ясно дал понять, что считает себя для этого неподходящей кандидатурой, более того предлагал даже познакомить ее с приличными джентльменами…

И сама девушка понимает, что если хочет сохранить Шератон, должна забыть об Уорнере. Повернув голову в бок, она уткнулась взглядом в Паркера, лежащего точно так же на ковре, и не сводящего с нее глаз. Ну почему, почему все должно быть таким сложным?

— Расскажи, о чем думаешь, — произнес почти шепотом Уорнер.