— Не могу понять, почему Сомерсет решил сыграть со мной эту шутку.

— Вы были в натянутых отношениях?

— Нет, мы были в прекрасных отношениях… Он заменил мне отца.

— Зачем ему понадобилось тогда жениться на тебе?

— Его убедили, что он скоро умрет, а я страдала от несчастной любви к этому ничтожеству Ландману, и думала, что уж лучше скрасить последние дни старику, чем предаваться дальнейшим терзаниям.

— Но он, что, не пытался заявить свои супружеские права? — с непониманием уставился на нее Уорнер, повернувшись на бок и оперев голову на ладонь. Мартиника отвечала с излишней горячностью:

— Он и не собирался заявлять свои супружеские права! Сомерсет выгнал меня из своей спальни, когда я попыталась предложить себя. Заявил, что относиться ко мне исключительно как к дочери и лечь со мной в постель для него равносильно кровосмешению.

— Вот уж никогда бы не подумал, после всего услышанного, что герцог просто настолько переживал за твою судьбу, что решил любой ценой обеспечить тебе и положение в обществе, и огромное приданое.

— Светские сплетни были куда интереснее? — поморщилась Мартиника.

— Да, — ответил он, целуя ее в нос, — но я не особо ими интересовался — во время моего отсутствия в Британии существовала масса других вещей, занимавших мое воображение. Потому не дуйся на меня. Лучше расскажи, почему Сомерсет так переживал за тебя? Он и был твоим настоящим отцом?

— Нет, мой отец совершенно другой человек.

— Ты говорила, что герцог взял над тобой опеку. Твои родители умерли?

— Сейчас, скорее всего, да. Но на тот момент моя мать еще была жива, — на девушку нахлынули воспоминания прошлого. Лишь Сомерсет знал о ее настоящем происхождении, никто другой, даже Мэри, не догадывалась о грязной подноготной, что скрывалась в прошлом Мартиники. Ей страшно захотелось поделиться этой тайной с кем-либо еще. Вытянуть наружу все грязное белье и выставить на всеобщее порицание, быть может, тогда она обретет долгожданный покой в своем сердце. Подсознание постоянно не разрешало ей пользоваться прерогативами теперешнего положения и заставляло все это время избегать лондонского общества, но Мартиника всегда списывала это на болезнь своего супруга и отсутствие времени. Хотя понимала, что в основном страх быть униженной и отвергнутой заставлял герцогиню все чаще оставаться дома, и не показывать носа на светских мероприятиях.

— Моя мать, Марианна, долгое время была любовницей лорда Фаррела, будущего герцога Сомерсета, однако меня она зачала от другого мужчины. Эта история неизвестна в светских кругах, именно поэтому ты вряд ли мог слышать хоть какие-нибудь сплетни, возможно только о более ранних ее этапах. Скорее всего, полностью всей информацией владею только я, поскольку другие участники почти все умерли…

Герцог искал мать Мартиники на протяжении десяти лет, фактически, он начал ее поиски сразу же, как овдовел. Образ Марианны не давал ему покоя все годы брака. Хоть он и проявил себя как хороший муж, свою супругу он не любил и вполовину так сильно, как мать Мартиники.

Марианна была содержанкой молодого лорда Фаррела, еще до того как он получил свой титул, и Стивен потерял голову от нее до такой степени, что надумал жениться. Но в дело вмешались родители: отец пригрозил отречься от сына и лишить возможности получить не только титул, но и хоть какое-либо наследство. Угроза произвела впечатление на молодого человека, который не мог представить себе жизни без легких денег. Он отказался от матери Мартиники, но она в свою очередь также отказалась от него, забрала отступные, им предложенные, и удалилась в неизвестном направлении, оставив неизгладимый след в его сердце. Лорд Фаррел женился на выбранной родителями девушке, к которой не испытывал никаких чувств. Он старался быть ей достойным мужем, но лишь спустя долгие годы совместной жизни в нем затеплилось хоть какое-то подобие любви к своей преданной супруге, подарившей ему троих детей.