Оказавшись в своей комнате, девушка начала задыхаться от страха. Что она натворила? Доверила свою честь в руки человека, которого едва знает и он в первый день начал отпускать прозрачные намеки. Что дальше? Заявит, что это он был в ее комнате вчера? Но подобными заявлениями он скомпрометирует в том числе и себя. Шантаж? Но ее муж умер, а благодаря наследству любой из присутствующих здесь кандидатов женится на ней, даже если она переспит с полком солдат британской армии… Сколько не силилась, Мартиника не могла понять, зачем Уорнеру понадобилось разыгрывать утреннее представление. Когда на ее глазах, провернулся ключ в замке внутренней двери, и сквозь образовавшуюся щель в ее комнату проник Паркер.

— Ты что совсем с ума сошел? — гневно прошипела девушка.

— Можно и так сказать, — ответил ей с глупой улыбкой Паркер, — не хотел тебя сегодня делить с твоими занудами гостями. Они мне за эти несколько недель порядком надоели, а учитывая вчерашние события — ты мне обязана.

— Чем же я тебе обязана? — с вызовом воззрилась на него Мартиника.

— Тем, что уничтожил следы несостоятельности твоего брака с герцогом Сомерсетом. Если бы не я, завистники могли доказать его недействительность.

— Ах ты, негодяй! — воскликнула Мартиника, бросившись к Уорнеру с намерением влепить пощечину по его наглому лицу, но Паркер мгновенно среагировал, и бросился наутек. Отскочил от нее в сторону, вскочил на кровать, пытаясь избежать второй попытки девушки достать на него, в этот самый момент раздался осторожный стук в дверь комнаты вдовствующей герцогини. В один миг оба замерли на месте, и, объяснившись жестами, Мартиника прикрыла дверь, разделяющую ее спальню с комнатой мужа, а Паркер влез под кровать.

— Войдите, — произнесла Мартиника, присев с ближней к входу стороны кровати. «Какая глупость! Я даже забыла поинтересоваться кто это…»

В дверной проем осторожно прошла Мэри, виновато улыбаясь.

— Извини, если побеспокоила тебя. Просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Ты показалась утром мне чем-то обеспокоенной, плюс это нелепое замечание мистера Уорнера…, — продолжала она, присаживаясь на кровать рядом с Мартиникой.

— Мэри, со мной все в порядке — стараясь вложить как можно больше уверенности в голосе, ответила девушка, — Мне действительно приснился плохой сон.

— Хорошо, но если тебе надо облегчить душу, что-то мне рассказать — знай, я всегда готова выслушать, — ответила со всей своей сердечностью Мэри.

— Спасибо, дорогая. Все что мне надо сейчас — это выспаться. Попроси прислугу меня не беспокоить.

— Хорошо, не буду тебе мешать, — произнесла Мэри, целуя ее в лоб, и покинула комнату. Уверившись, что подруга не вернется, Мартиника подскочила, и, нагнувшись головою вниз, заглянула под кровать. К своему большому удивлению — она никого там не обнаружила.

— Паркер, ты где? — произнесла она, распрямляясь, как тут же крепкие мужские руки обняли ее сзади.

— Здесь, родная, — прошептал он ей над самым ухом, его дыхание щекотало ей шею, ноги стали ватными, а внизу живота снова заныло, но ощущение было приятным. Повернувшись к нему лицом, Мартиника прошептала, уткнувшись лицом ему в плечо:

— Ты просто невозможный человек, Паркер. В который раз, тебе удается вывести меня из равновесия, — на что рот Уорнера растянулся в улыбке до ушей.

Глава 19

Желание гоняться за Паркером по комнате покинуло Мартинику, она устало присела на кровать, в изножье которой тут же пристроился Уорнер.

— Я нахожу, что поспешила причислить тебя к ненавязчивым людям, — сообщила ему Мартиника. На это он еще раз улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— Так чего же ты добивался своим утренним выступлением?

— Именно того, что произошло: чтобы ты сказалась больной и удалилась к себе, и могла этот день посвятить исключительно моей персоне.

Заявление Уорнера заставило девушку покраснеть, и она стыдливо отвела взгляд.

— Не притворяйся, распутница! Ты отлично видела, что я испытываю к тебе непреодолимое влечение с первого взгляда твоих небесно-серых глаз.

— Как это стоит понимать, Паркер?