— Выбора нет, мистер Уорнер, — грустно улыбнулась ему Мартиника, понимая, как двусмысленно звучит ее фраза, — Здесь всегда только виски…

— Отлично! — ободряюще улыбнулся он девушке, — и, пожалуйста, оставьте никому не нужные церемонии, зовите меня Паркер.

— Договорились, Паркер. Можете меня называть Мартиникой, когда никто не слышит, иначе вам сделают замечание за неподобающее отношение к титулованной особе, — с сарказмом ответила вдовствующая герцогиня.

Мартиника налила ему бокал, и, недолго думая, плеснула вдвое больше себе. Усевшись с ногами на оттоманку, она сделала большой глоток.

— Вижу, что с каждым днем ваши мысли становятся все мрачнее, — прокомментировал это Уорнер.

— Да, как понимаете, во всем виновато то самое отсутствие альтернативы… Время идет, а я как будто в стеклянной клетке, куда не пойду всюду натыкаюсь лбом на невидимое препятствие. Вам известно о завещании, Паркер? — решила напрямую спросить Мартиника, поскольку терялась в догадках относительно поведения Уорнера. Либо его не интересует ее наследство и она, либо он просто пока еще не знает о перспективах. Надо расставить точки над и, прежде чем продолжать разговор.

— Конечно же, Мартиника. Об этом знает каждый из гостей в Шератоне, и не сомневаюсь, что каждый светский человек в Лондоне.

— Неужели лорд Уэльс поделился с вами этой информацией?

— Нет, мой дражайший друг мне ничего не говорил — боялся составить конкуренцию. Но как вы знаете, болтовня молодых леди иногда бывает полезной, — ответил он с искоркой в глазах.

Мартиника тихонько рассмеялась:

— София или Маргарита?

— Обе, они интересовались, почему я не попытаю счастья получить наследство, — напрямую ответил Паркер. Мартиника заметно напряглась:

— И что вы им ответили?

— Что я непременно поухаживал бы за столь привлекательной особой, но, к сожалению, вот уже два месяца как мне исполнилось тридцать шесть, потому я безнадежно стар для вдовствующей герцогини и к тому же беден, как церковная мышь, потому не могу позволить даме разбрасываться наследством.

— А ларчик просто открывался! Признаться я думала, что вы либо не в курсе, либо уже женаты, либо… третий вариант несколько неприличен, кроме того он не исключал возможности с вашей стороны все равно попытать счастья, — ответила ему с облегчением Мартиника, чувствуя, как виски согревает ее, обволакивая призрачным теплом.

Уорнер улыбнулся, отпил глоток из бокала, и с заинтересованностью продолжил:

— И все же, какой был третий вариант? Вы меня заинтриговали: герцогиня, думающая о неприличных вещах!

Мартиника наигранно прикрыла лицо рукой, но на щеках играл неподдельный румянец:

— Не заставляйте меня произносить его вслух! Я не смогу потом смотреть вам в глаза! — при этом она игриво смотрела в сторону Паркера, понимая, что алкоголь уже начал действовать, и она обязательно ему проболтается.

— Обещаю вам никогда не ставить эти мысли в укор! — торжественно пообещал Уорнер, шутливо нарисовав крестик в области своего сердца.

Наклонившись немного в его сторону, Мартиника полушепотом, как будто кто-либо еще их мог услышать произнесла: — я решила, что вас не интересуют женщины.

На что Паркер разразился громким смехом, но быстро взял себя в руки, опасаясь, что может обнаружить их месторасположение в доме. А вечер только начал быть интересным!

— До вашего приезда в Шератон мы не были знакомы, тут вы постоянно убегаете от Софии и Маргариты, вечно сидите, уткнувшись в книгу, ничто из мужских забав вас не интересует: ни карты, ни охота, устроенная Эмметом, ни стрельба не увлекали вас. Плюс, я заметила, что иногда по вечерам, сговариваясь с кем-то из моих слуг, а иногда самостоятельно вы уходили из поместья…