— Хитрюга! — обняв ее, тут же напустился граф. — Представляешь, как я удивился, когда мне вдруг докладывают, что у ворот стоит карета княжны Эйл?! Неужели так трудно было черкнуть хотя бы строчку?

— Ха-ха, — рассмеялась Ирис, продолжая улыбаться, — Дядюшка, ну Вы же знаете это непостоянство молодости! Еще две недели назад я даже и не думала о путешествии.

— Верно, — улыбнулся дядя и, понизив голос добавил: — И все же ты и непостоянство — две вещи не совместимые. Ведь ты даже догадалась, что я приду раньше и уже успела позавтракать.

Хитрый прищуренный взгляд каре-зеленых глаз встретился со спокойным, скорее изображавшем, чем выражавшим легкое удивление, взглядом фиолетово-синих глаз.

— Дядюшка обижен, что пропустил завтрак? — Ирис чуть приподняла бровь, по-прежнему сохраняя невозмутимое выражение лица.

Они с мгновение глядели друг на друга в молчании, после чего граф искренне улыбнулся и, хлопнув себя по коленям, от души рассмеялся:

— Истинная дочь своего отца! Клянусь, только он мог так же ответить!

Ирис столь же искренне улыбнулась в ответ. Похоже, несмотря на жену и время, граф Витт сохранил добрую память об их с отцом дружбе. И все ж…

— Ну что ж, дитя мое. Раз ты уже готова к выходу, то мы можем отправляться прямо сейчас, а так как раньше девяти никто из гостей не встанет, то у нас еще пара часов, чтобы показать тебе город. Согласна? — граф протянул ей руку, и княжна тут же приняла ее.

— Да, — кивнула княжна, и в ту же минуту в столовую зашел капитан Ферр доложить, что он с людьми готов отправиться в город для ознакомления с местными достопримечательностями.

— О, уже и шпионов успела разослать. Что-то ищешь? Или кого-то? — хитро улыбнулся граф, когда капитан ушел.

— Шпионов? — Ирис вернула дядюшке его прищуренный взгляд, и улыбнулась. — Право слово, зачем же их рассылать, если ты все равно их найдешь? Гораздо проще спросить у тебя.

Граф чуть заметно усмехнулся и заговорщицки подмигнул. Впрочем, такая сговорчивость не только не обрадовала Ирис, сколько заставила насторожиться. Какой все же досадный промах она допустила, позволив графу увидеть ее охрану лично и самому оценить их. Впрочем, остается надеяться, что капитан сможет справиться и с усиленной слежкой. Она же по-прежнему рассчитывает на то, ей все же удастся выбраться из графского особняка раньше обеда и оттянуть часть внимания на себя.

Карета уже ждала их у крыльца, и Ирис вместе с дядюшкой незамедлительно отправились осматривать окрестности Херона, при этом болтая на самые разнообразные темы.

— И как вы поживаете? — начала Ирис, когда они уселись в открытый экипаж друг напротив друга. — Как тетушка с Марианной?

— Ох, благодарю, — вежливо улыбнулся граф, поглядывая по сторонам и время от времени милостиво кивая на приветствия своих горожан. — Все в порядке: Азалия как всегда в цветущем виде, а Марианна так быстро растет, что, боюсь, скоро придется строить еще один дворец для свадебного подарка.

— О, — воскликнула княжна, невольно поражаясь прыти шестнадцатилетней девчушки. Впрочем, если вспомнить Люцию…

— Так значит, у нее уже есть избранник?

— Нет, — немного мрачновато ответил граф, — но она так отчаянно его ищет, что я начинаю волноваться, успею ли с постройкой.

— А что же леди Азалия?

— Она… — нехотя, тщательно подбирая слова, отвечал Витт, — пребывает сейчас… в некотором расстройстве.

— Из-за Кея? — напрямую спросила княжна, и тут же пояснила: — Мои люди обнаружили лошадей с вашим клеймом примерно в сутках пути отсюда, и я почла должным привести их сюда. Одна из них принадлежит Кею.

Княжна делала всего лишь предположение, но тон ее был настолько уверен, что это было равносильно утверждению. Граф невольно отвел глаза, чтобы избежать ее прямого, проницательного взгляда.

— Кея… забрали на обучение, — уклончиво ответил он.

Забрали??? Значит, насильно, возможно даже похитили, иначе бы сказал «отдали». Скорей всего те же бандиты, что покушались на нее. Но не стоит так торопиться с выводами.

— И… где же он проходит обучение? — осторожно спросила княжна. — Вам это известно?

— В Элльском замке, — тяжело и неохотно проговорил он, вероятно мучительно переживая свою беспомощность.