Мда… Интересно, кто же организовал то внезапное нападение?… Княжна послушно склонила голову, позволяя служанке смыть пену с ее волос. Кто бы это ни был, он явно знал, что она направляется в Херон. Отсюда вывод: либо ее просчитали, либо предали, потому как о ее поездке знал очень ограниченный круг людей. Но, с другой стороны, за каждого из них она могла поручиться. Разве что…

Княжна резко села, расплескав воду в ванной.

— Я потревожила Вас? — робко спросила служанка.

— Хм… Нет. Нет, — уже мягче повторила она и улыбнулась. — Просто очень устала с дороги. Поэтому, пойди приготовь мне постель, а я еще немного полежу здесь.

Едва за ней закрылась дверь, ведущая в спальню, как княжна резко встала и, опрокинув на себя таз с розовой водой, принялась обтираться.

А вдруг с кем-нибудь из них случилась беда? К примеру, раскрыли Кану и Лисс? Или сэра Джакса перехватили по дороге? Или…

Ирис замерла с полотенцем в руке. Нет, с Эйлом и сэром Леоном определенно все в порядке, управляющий крепко держал за горло всех императорских прихвостней, подосланных к ней. Да и Кана с Лисс всегда выбирались из подобных переделок. А перехватить сэра Джакса — одного из героев битвы в Волчьем Ущелье, за свою ярость прозванного Диким Вепрем… Но что, если сэра Джакса не перехватывали? Возможно тот, кому он доверял, оказался не благонадежен… И даже опасен. Так или иначе, кто-то из них, сам того не желая, навлек еще большую беду на ее голову. А значит, следует быть еще более осторожной и осмотрительной.

Ирис уже почти оделась, когда из спальни послышался крик служанки. На ходу натягивая на себя халат, княжна выбежала из ванной и увидела, как та сидит на полу, забившись в угол и дрожит, а огарок свечи, очевидно, выпавший из ее рук, преспокойно прожигает хозяйский ковер. Чертыхнувшись про себя, Ирис быстро сдернула с головы порядком намокшее полотенце и бросила его на свечу. Пламя не успело разойтись как следует и потому, обиженно прошипев, растаяло сизым дымком, поднимавшимся к потолку.

— Кхе, что здесь случилось? — кашлянув, спросила княжна, подойдя к окну и пытаясь открыть его. Неожиданно служанка бросилась к ней и повисла на руках, не давая возможности распахнуть раму.

— Нет, нет, миледи, прошу Вас, — с безумными от ужаса глазами кричала она, продолжая трястись. — Если откроете, она точно заберется внутрь!

— Да что с тобой? — нахмурилась Ирис, убирая ее руки. — Подумай, кто сможет забраться сюда по отвесной скале, скользкой и гладкой как речная галька. К тому же там такие сильные волны, что никто не сможет даже близко подойти к ней.

— Призрак, — еще больше бледнея, пролепетала она.

Княжна вопросительно изогнула бровь.

— В таком случае, можешь идти, — холодно ответила она, отстраняя ее от себя, — а я не собираюсь спать в комнате, пахнущей дымом.

Развернувшись к окну, она с силой распахнула его и выглянула наружу. В комнату тут же ворвался соленый мокрый ветер, всколыхнувший тяжелые красные шторы и разом потушивший все свечи. Не вынеся этого ужаса, служанка с криком выбежала из комнаты.

«Однако ж нервная здесь прислуга» — отметила про себя Ирис, даже не обернувшись ей вслед. Вместо этого она продолжила вглядываться в ночную темноту. Хотя и темнотой ее можно было назвать поскольку-постольку: несмотря на только народившуюся луну, узким полумесяцем висевшей над замком, ее тусклый и мертвенный свет, отражаясь в темных, будто смола, волнах распадался миллиардом бликов, озаряя все вокруг.

И где ж она призрака увидела? Ирис с тоской обвела взглядом водное пространство и оторопела, осознав, что помимо плеска волн, различает еще какой-то звук. Казалось, будто где-то внизу, невдалеке то ли плачет, то ли поет женщина. Ветер, подхватив эти жалобные звуки, увлекал их за собой наверх, к стенам замка. Но кто станет сидеть на прибрежных скалах ночью и выть на луну? Особенно если учесть, что ни одному живому человеку туда не пробраться.

Ирис нахмурилась и сильнее прислушалась к звукам, идущим от скал. Точнее попыталась, потому как в ту же минуту в комнату ввалилось несколько слуг во главе с экономкой и капитаном.

— Миледи!

Один из слуг схватил ее за плечи и оттащил от окна. Ирис от досады и раздражения скрипнула зубами, но все же сдержалась.