Тон, с которым это было произнесено, явно намекал на то, что дорогая «родственница» должна бы это знать. И более того, Ирис была уверена, что подобная вещь, должна быть известна любому местному жителю. Во всяком случае, в Эйле, любой мальчишка вам мог рассказать кучу древних историй и о замке, и о Стене, и о княжеской усыпальнице. Словом, он показывал не только свое недоверие, но и намекал, что и Ирис следует быть с ними осторожной.

По молчаливому согласию, они с княжной пропустили его дражайших родственников вперед, предпочитая идти на некотором удалении, изредка улыбаясь и кивая им на все новые всплески восхищения, что неутолимая жена наместника производила в неимоверном количестве.

Наконец, они достигли террасы, где графская семья и их гости имели обыкновение проводить время перед завтраком, наслаждаясь видом цветущего сада.

Графский сад и правда был прекрасен: стройные кипарисы и раскидистые акации в сочетании с душистой магнолией и изящной камеей создавали неповторимый пейзаж, наполняя воздух упоительным ароматом. Многочисленные цветники и клумбы, обрамлявшие фонтаны и искусственный пруд с водопадом, поражали взгляд переливами цветов и оттенков, сравниться с которыми могли только крылья бабочек, порхавших от одного цветка к другому в поисках сладкого нектара.

Многие гости, да и сами хозяева любили побродить по мощеным дорожкам или посидеть в укромном уголке, наслаждаясь этой красотой в ожидании завтрака. Вот и сейчас, когда они с дядей и его родственницами вышли на террасу, она была практически пуста. Лишь в уголке, облокотившись на перила, сидела маленькая, худенькая девушка и с восторженным видом слушала стоявшего рядом молодого человека.

Прежде Ирис ее никогда не видела, но, судя по фамильному сходству — хитрый прищур глаз, лукавая улыбка, маленькое узкое лицо — это была Марианна. Услышав голос графа, молодые люди тут же перестали перешептываться и, отодвинувшись на должное расстояние, обернулись, чтобы поприветствовать новых гостей.

К своему неудовольствию, Ирис поняла, что и молодого человека она прекрасно знала, пожалуй, больше, чем хотелось бы. Виконт Александр Валенти, любовник принцессы Люции и один из любимцев императора. Но не это было главной причиной, по которой Ирис сдерживала приступ брезгливости, подавая ему руку.

— Признаться, я не поверил, когда сегодня утром граф объявил о Вашем приезде, — чуть улыбнулся виконт, целуя ее.

— От чего же? — ладошка Ирис тут же выскользнула из его рук, не давая возможности удержать ее. — Что может быть странного в том, что я в кои-то веки решила навестить свою тетушку? Гораздо неожиданней было встретить здесь Вас.

Княжна вернула ему все ту же вежливо-холодную улыбку, с которой вошла сюда.

— О, я здесь просто сопровождающий, — притворно вздохнул виконт, глядя как в ее глазах промелькнуло удивление, но прежде чем Ирис успела хоть что-то спросить, со стороны сада послышался повелительный женский голос. О, этот тембр княжна не забыла бы даже через двадцать лет.

— Неужели Вы все-таки решили почтить нас своим присутствием? — с неприкрытым сарказмом осведомилась женщина. — Признаться, мы уже собирались завтракать без вас.

— Прошу прощения, тетушка Азалия, — продолжая улыбаться, обернулась к ней княжна. — Надеюсь, Вы не слишком беспокоились?

— Ничуть, — холодно прошипела графиня, поднимаясь на террасу. — Должно быть, привычка опаздывать — это ваша фамильная черта.

При этом она опиралась на руку еще одного своего гостя, с которым только что прогуливалась по саду. И личность этого гостя, пожалуй, поразила Ирис еще больше, чем появление виконта и неостывшая неприязнь тетушки вместе взятые.

— Княжна? — герцог Нотт также выглядел слегка опешившим. — Рад видеть Вас здесь, — глазом не моргнув, соврал он.

— Взаимно, — с едва уловимым ехидством ответила Ирис. И прежде чем она успела что-либо спросить, графиня на правах хозяйки заявила:

— Что ж, раз все знакомы, можем, наконец, начать завтрак.

Тон ее был несколько раздражителен. Вероятно, ожидание «любимой племянницы» крайне нервировало ее, и даже приятная беседа с иностранным гостем не могла вернуть ей спокойствие и благодушие.