Пишу тебе, единственно чтобы предупредить и предостеречь, ибо теперь оказавшись в столь тяжком положении жалею, что не послушал тебя и не поддержал в нужный момент. Ты был прав относительно Рыцарей. Они действительно опасны, и теперь я в полной мере убедился в этом. Но обо всем по порядку. Позволь я расскажу тебе все с самого начала, хоть и случилось это очень давно и отчасти тебе известно.
Моя первая супруга, принцесса Люси была прекрасной женщиной, но, к сожалению, с очень слабым здоровьем, и все врачи в один голос говорили, что она не сможет родить наследника. Отец требовал, чтобы я развелся с ней, но я не мог оставить это несчастное создание на волю судьбы и решил действовать по-своему. Вместе с моей супругой мы уехали в наш замок на побережье, окружив себя преданными людьми, а через некоторое время прислали сообщение, что принцесса беременна. Разумеется, отец не сразу поверил и даже приехал навестить нас, но к счастью все прошло гладко. А когда пришло время, одна из приближенных Ее Высочества, через свою служанку разыскала в ближайшей деревне одну небогатую вдовушку, уж года два как живущей без мужа, но при этом оказавшейся на сносях. Кажется, она была родственницей кого-то из замковой прислуги, но это не важно.
Очевидно, что подобная женщина не станет распространяться ни о ребенке, которого родила тайком, ни о том, что отдала его в обмен на десяток золотых монет. Так у нас с принцессой Люси появился наследник, тот, кого все нынче называют императором, незаконнорожденный ублюдок вдовы мельника. На счастье или на беду, но моя несчастная супруга столь страстно желала завести дитя, что кажется, помешалась на этой идее, и вправду стала считать приемыша нашим ребенком. Когда одна из ее фрейлин, та самая, что нашла вдову, решила намекнуть принцессе, что он ей не родной, Люси пришла в бешенство и велела бросить ее в темницу. Но смягчившись, велела отлучить ее от двора и выслать подальше от себя и ребенка. Именно эту несчастную женщину я когда-то упросил тебя взять к себе в замок, хоть и не сказал, что за секрет она хранит…»
Княжна нахмурилась и вновь перечитала эту фразу: «фрейлина… в замке…». Сейчас ей должно быть чуть больше сорока, с безукоризненными манерами и выправкой придворной дамы. Леди Марта… если задуматься, она никогда не рассказывала о своей жизни до того, как оказалась в замке Эйл. Казалось, она всегда была там. Леди Марта никогда не ездила с ними в столицу, даже когда Ирис была совсем маленькой и нуждалась в присмотре. Неужели это она?
«…Так или иначе, но остальные слуги, устрашенные расправой над верной фрейлиной впредь стали особенно осторожны и никогда более не напоминали ей о происхождении ребенка. Мы вернулись в столицу, ребенка тут же окружили вниманием и заботой, как и подобает наследнику престола. Признаюсь, мне было абсолютно безразлично, что трон займет не кровный наследник, поскольку и сам трон не принадлежит нашей семье. Мы не более чем наместники рода Тароса, теперь рода Эйлов, и всегда знали об этом. Именно поэтому мой отец так болезненно относился ко всем твоим успехам, боясь, что однажды ты потребуешь вернуть трон, и он будет не в силах тебе сопротивляться. Из-за этой боязни он так отчаянно принялся за воспитание наследника. Признаюсь, я даже не заметил, как Рыцари стали его ближайшим окружением. Очевидно, отец искал в них поддержки против тебя. Возможно, огради я тогда мальчика от их влияния, все было бы иначе, но я был тогда ослеплен любовью…»
Уже читая письмо в очередной раз, Ирис смогла отвлеченно отметить, что Фредерик — плоть от плоти наследного принца, поскольку и пишут, и думают они совершенно одинаково и совершенно не о том.