— Хочу, чтобы трахнул меня здесь и сейчас, — почти умоляю его я.

Может, потом пожалею о своих словах, но только не сейчас, если он сейчас прекратит терзать мое тело и выпустит из своих рук, я просто не выдержу, я никогда в жизни так не хотела ни одного мужчину и чувствую, что уже не смогу захотеть…

ГЛАВА 14

АЛАН

Я действительно сейчас напоминаю дикого зверя. Хочу ее так, что темнеет в глазах, знаю, что очень груб с ней, но знаю, что ей, как и мне не нужна вся эта дурацкая нежность, она и без моих слов знает, что даже если захочет уйти, то я ее не отпущу. Я просто так спросил, ей ничего не надо объяснять, она очень умная девочка. Умная, страстная и узкая… Вся горит в моих руках, терзаю нежную кожу на шее, обвожу контуры языком и зажимаю зубами оставляя свои следы, следы зверя. Дикие страстные следы, что она моя самка, моя женщина, моя…

Резко отрываюсь от нее и не дав ей опомниться, разворачиваю к себе. Хочет, чтобы я ее трахнул, если бы только она знала, как я хочу ее.

— Ты сладкая очень, — стягиваю ее густые волосы в кулак и жадно впиваюсь губами в затылок.

Другой рукой стаскиваю платье, ей ни к чему эти тряпки, хочу видеть ее голую, хочу трахать ее каждую минуту. Дико хочу, так хочу что сам себя не узнаю. Отрываюсь губами от ее кожи и смотрю, как платье с шуршанием опускается к ее стройным ножкам, заставляю ее перешагнуть через него и резко разрываю на ней трусики. Она охает, но я прижимаю ее своим телом к стене, не давая даже пошевелиться, опускаю пальцы между ее ног, ощущая, какая она влажная. Вся течет… В глазах темнеет от изнывающего желания, девочка меня хочет, намокла сразу же, как только я коснулся ее, в этом я не сомневался. Трахну ее прямо у этой стены, прямо здесь и сейчас. Не смогу остановиться, даже в спальню переместиться, член давно стоит колом и требует ворваться в нее, ощутить ее тепло, как внутри нее хорошо и узко. Ласкаю ее пальцами, хочу, чтобы кричала, вставляю один и проталкиваю внутрь тут же второй, она дергается, а яростно трахаю ее, девчонка вся дрожит, ее ноги разъезжаются от моих ласок. Девочка… Как же ты хороша…

— Алан.

Впервые называет меня по имени, чертова сука сводит меня с ума, расстегиваю брюки, резко прогибаю ее, ставлю колено в локтевую позу и одним толчком заполняю ее всю. Алина цепляется за стену, кричит, а я закрываю глаза и вдалбливаюсь в нее сильнее. Она томно страстно дышит, крик вновь вырывается с ее горла, как мне нравится, когда она кричит. Моя сука…

— Ты сводишь меня с ума, — абсолютно искренне произношу я.

Точнее не произношу, а хриплю, как зверь, спарившийся со своей самкой, как тот, кто готов растерзать ее, забрать у нее все силы, всю волю, сломать, но сделать своей. Ее киска сжимается, она вот-вот кончит, но мне рано, я хочу иметь ее долго, надрывно, страстно… Резко выхожу из нее, не давая девочке кончить. Алина разочарованно вздыхает, тяжело дышит, а я хочу мучить ее, разворачиваю к себе и стащив с себя брюки, приподнимаю ее на весу, так что, а спиной упирается в стену, обхватывает меня ногами и продолжает тяжело дышать. На ее лбу выступает испарина, я действительно теряю рассудок от ее горячего дыхания, от того, как она облизывает губы.

— Алан.

Мое имя вновь вырывается с ее пухлых губок.

— Да девочка моя. Потерпи. Я знаю, что ты хочешь кончить, но ты сделаешь это, когда решу я.

Она закусывает губы, а я обрушаю свой рот на них, закусываю, как голодный зверь, больше кусаю, чем целую, но ей нравится твою мать, очень нравится… Приподнимаю еще выше за округлые ягодицы и вновь заполняю ее собой, ощущаю ее ноготки на своей спине через рубашку, слегка задевает плечо, но мне плевать, я сейчас думаю лишь о том, как меня всего распирает от дикой страсти, как все сильнее и сильнее трахаю, как знаю, что буду трахать всю ночь…

* * *

АЛИНА

Я не знаю, сколько продолжалась эта сладкая пытка, я словно сошла с ума, мы оба сошли с ума. Как звери, яростно бросаясь друг на друга. Мне казалось, что я потеряла счет времени, я не знаю, сколько он трахал меня, минуты, часы, все потерялось, счет времени сбился… Очнулась я лишь в душе, Алан стоял, держа меня за талию, на нас стекала прохладная вода.

— Какая же ты, — хрипло произнес он и жадно впился губами в мои.