Макс действовал быстро и уверенно, первым проскользнув в темную комнату заброшенного склада. Где-то там в глубине тяжело дышали, это было слышно даже на расстоянии нескольких метров. Вдруг раздался выстрел, на короткое мгновение помещение озарилось вспышкой света, и Вера увидела маньяка. Искаженное от безумия лицо, заросшее недельной щетиной, грязная, местами порванная одежда. В вытянутой правой руке уверенно лежал пистолет, левая сжимала волосы девушки, стоявшей рядом на коленях. Пустое безжизненное женское лицо, с кровоподтеками и гематомами выдавали признаки длительного нахождения в плену. Истощенное тело в одном лифчике не сопротивлялось и практически не подавало признаков жизни. Следующий выстрел и вспышка – за спиной маньяка Вера увидела Игоря, протягивающего руки к шее преступника. И хоть Вера понимала, что этого ненормального остановит только смерть, ей было безумно жаль эту, пусть и никчёмную, жизнь. Она машинально потянула руку в сторону ища поддержки, не сразу вспомнив, что ловчий сегодня был вынужден уехать. Вдохнула, собираясь с силами. Послышались щелчки и помещение озарилось неровным светом одинокой лампы накаливания, болтающейся на длинном проводе в центре потолка. Серые стены, заставленные коробками и поддонами. В центре этого беспорядка, на тряпье лежали несколько девушек без сознания. Один из оборотней опустился на корточки , приложил пальцы к шее одной из них и помотал из стороны в сторону, давая понять, что здесь всё кончено. Проверив все сваленные в кучу женские тела, оборотень подошёл к последней жертве, волосы которой ещё находились в упрямо сжатом кулаке уже мёртвого маньяка. Прикоснувшись к жилке на шее, он схватил второй рукой рацию и крикнул:
– Одна жива! Медиков сюда!
Через минуту девушку уже приводили в порядок, укладывая на носилки и ставя капельницу. Вера подошла к ней, отправила довольно приличную дозу любви, от чего девушка глубоко вдохнула, а на щеках появился румянец. Оборотни подхватили носилки и понесли к машине, а Вера опустилась на пол и положила пальцы на глаза почившего маньяка. Толчок, мерзкое чувство входа в последние воспоминания.
Она – маленький мальчик, лет четырех. Дверь, перед которой он стоит, полураспахнута. За ней, извиваясь под очередным клиентом, стонет его мать. Заметив сына, она прикрикивает на него. Клиент разворачивается, и мальчик видит безумные глаза похотливого животного. Он в страхе отшатывается, становится на четвереньки и заползает под стол, где проводит несколько часов, пока его мать соизволит вспомнить про сына.
В следующее мгновение мальчику уже десять лет и его прижимает к стенке один из клиентов матери, пока та уходит в магазин за сигаретами. Невысокий, толстенький мужчина шарит по его спине, задирая футболочку. Мальчик плачет, умоляя отпустить его, иначе он пожалуется матери, на что толстяк ухмыляется и продолжает. Когда возвращается мать, мальчик тихо скулит в углу, свернувшись в клубок. Его шорты порваны, течет кровь. Получив затрещину по голове от матери со словами «Не хрен было задом вилять», он замолкает и ненавидящим взглядом провожает заплывшую женскую фигуру, закрывшую дверь, чтобы продолжить начатое с клиентом.
Через три дня милиция нашла в квартире изрубленное на мелкие куски тело женщины. По словам соседей, здесь жил ещё маленький мальчик, но они давно его не видели. Быть может тот, кто убил женщину, забрал мальчишку с собой. Дело осталось нераскрытым, мальчика не нашли.