На первый взгляд Лили казалась абсолютно голой. Моника сотворила свободное платье из прозрачного газа телесного цвета. По платью были искусно разбросаны зеленые бархатные «листья», в действительности скрывавшие не так уж мало. Не последнюю роль в этом играл и длинный парик. Однако через прозрачный газ просвечивало довольно много обнаженной плоти и были отчетливо видны изящные очертания тела. Самым поразительным была нарисованная змея, которая обвивалась вокруг всего тела, от щиколотки до плеча. У художницы, приятельницы Моники, ушло целых три часа на эту змею.

Одарив Дерека улыбкой искусительницы, Лили протянула ему блестящее красное яблоко.

– Хочешь куснуть? – вкрадчиво проговорила она.

Глава 9

Когда первое изумление прошло, лицо Дерека стало бесстрастным. Однако проницательность Лили, казалось, обострилась. Она поняла, что крохотная часть его сознания – та самая часть, которую он держит под постоянным контролем, – хочет помешать ей показываться в этом вызывающем костюме на публике. И все же он не остановил ее.

Бросив на нее многозначительный взгляд, Дерек повернулся к ней спиной и пошел прочь с видом обманутого любовника.

– Веселой охоты! – бросил он через плечо.

– Веселой, – пробормотала Лили, глядя ему вслед.

Ее мучили угрызения совести, она почувствовала, что причинила ему боль, хотя не догадывалась, в чем же ее вина. С ослепительной улыбкой она бросила накидку ожидавшему слуге и направилась в главный игорный зал. Убранство зала приятно удивило ее: он был умело превращен в руины храма. Стены были затянуты голубыми полотнами, изображавшими небо. Деревянные и гипсовые колонны были расписаны под древние камни. В углах и вдоль стен были расставлены статуи и алтари. Игорный стол отодвинули в сторону, чтобы освободить место для танцев. Музыкантов разместили на балконах, и теперь над залом плыли нежные звуки музыки. Девы в ниспадающих серебряных и золотых балахонах, в масках, с лирами и ненастоящими музыкальными инструментами в руках скользили между гостями, изображая римских танцовщиц.

Когда Лили вошла в зал, по толпе пронесся довольно громкий ропот. В мгновение ока ее плотным кольцом окружили мужчины в карнавальных костюмах: шуты, монархи, пираты и прочие персонажи. Женщины издали бросали на нее настороженные взгляды, мужчины же наперебой старались завладеть ее вниманием и бурно приветствовали возгласами.

– Это она!

– Пустите меня, мне надо поговорить с ней…

– Леди Ева, можно принести вам бокал вина?..

– Я занял для вас местечко за карточным столом…

– Что за очаровательное создание!..

Гул голосов нарастал, и Дерек протолкался к Уорти. Секретарь изображал из себя Нептуна с трезубцем, но маленького и в очках.

– Уорти, – взволнованно сказал Дерек, – ты приклеишься к мисс Цыганочке и не выпустишь ее из виду! Случится чудо, если за этот вечер ее раз десять не изнасилуют – у всех этих ублюдков так и чешется одно место…

– Да, сэр, – спокойно перебил его Уорти и, нырнув в толпу, применил свой трезубец по назначению. Дерек тяжелым взглядом окинул зал.

– Вулвертон, подонок! – злобно прошипел он. – Где, черт побери, тебя носит?

* * *

Алекс приехал на маскарад вскоре после полуночи, когда веселье и танцы были в самом разгаре. Воспользовавшись уникальной возможностью поиграть в клубе Крейвена, дамы в самых смелых туалетах перемещались из комнаты в комнату. Свои проигрыши или выигрыши они сопровождали взвизгиваниями и пронзительными криками. Спрятавшись под: масками и костюмами, замужние дамы почувствовали свободу и напропалую флиртовали с кем попало, а важные джентльмены делали авансы дамам полусвета. Атмосфера возбужденного веселья оправдывала запретные ласки, фривольные беседы и беспечное поведение. Вино текло рекой, и постепенно толпа становилась неуправляемой.

Появление Алекса было сразу же замечено, и его приветствовали громкими тостами, на что он отвечал благодушной улыбкой. Тем временем взгляд его серо-голубых глаз искал Лили, но ее нигде не было видно. Тогда он подошел к танцевальной площадке, чтобы выяснить, нет ли ее там. Его мгновенно окружили дамы. Они все соблазнительно улыбались, в глазах, блестевших в прорезях масок, светился призыв.