– Вот как? В течение последних двух лет все мужчины младше восьмидесяти лет домогались Лили Лоусон, но все знали, что там властвует Дерек Крейвен. После вчерашней ночи стало ясно, что она выставлена на продажу.

– Она моя.

– Тебе придется дорого заплатить за то, чтобы удержать ее. Теперь, когда о вчерашней ночи знает весь Лондон, на нее посыплются предложения о драгоценностях, замках – обо всем, что она пожелает. – Росс одарил его самонадеянной улыбкой. – Лично я думаю, что мое предложение – арабские скакуны – попадет в цель, хотя я мог бы бросить к ее ногам парочку бриллиантовых диадем. Кстати, Алекс, не замолвишь ли за меня словечко перед ней? Если желаешь некоторое время подержать ее у себя, что ж, замечательно… Но я буду следующим. В мире нет равной ей ни по красоте, ни по жизнелюбию. Любой, кто видел ее на охоте в этих легендарных красных бриджах, будет представлять, как она скачет верхом на нем, и это…

– Малиновых! – отрезал Алекс, отталкиваясь от часов и обходя их по кругу. – Они малиновые. И будь я проклят, если позволю кому-нибудь даже понюхать ее каблуки.

– Тебе никуда от этого не деться.

Алекс прищурился, его лицо стало грозным.

– Ты уверен?

– Боже мой, – изумился Росс, – да ты рассердился! Даже побагровел от злости. Распалился, закусил удила. Раздосадованный, негодующий…

– Иди к черту!

Росс весело улыбнулся:

– Раньше я никогда не видел тебя в такой ярости. Что, ради всего святого, происходит?

– А происходит то, – рявкнул Алекс, – что я придушу любого, кто приблизится к ней хоть на шаг!

– Тебе придется биться с половиной населения Лондона.

Только сейчас Алекс обратил внимание на спокойное удовлетворение в глазах кузена и понял, что тот намеренно дразнит его.

– Чтоб ты провалился!

– Ты уже начал беспокоить меня, – серьезно проговорил Росс. – Только не уверяй меня, что у тебя есть какие-то чувства. Лили не из тех, кого можно удержать надолго. Едва ли ее можно назвать домоседкой. Однако она благоразумна. Не превращай эту кратковременную связь в нечто большее.

Алекс взял себя в руки и, пряча гнев за внешним спокойствием, произнес:

– Уезжай, пока я не прикончил тебя.

– Лили зрелая, опытная женщина. Она обведет тебя вокруг пальца. Я только предупреждаю тебя. Ты уже побывал в аду и вернулся – мне бы не хотелось, чтобы ты еще раз совершил это путешествие. Вряд ли ты понимаешь, что именно представляет собой Лили Лоусон.

– Не понимаю? – тихо осведомился Алекс. – А кто-нибудь понимает?

– Почему бы не спросить об этом Дерека Крейвена? – предложил Росс, зорко наблюдая за кузеном, дабы убедиться, попала ли стрела в цель.

Но Алекс изумил его тем, что от души рассмеялся:

– Крейвен тут ни при чем, Росс! Во всяком случае, больше ни при чем. А тебе я отвинчу башку, если ты хоть раз попробуешь заигрывать с Лили. Пошли в дом. Твой визит близится к завершению.

Росс поспешил за ним:

– Только скажи, долго ли ты намерен держать ее при себе?

Алекс стремительно шагал вперед и улыбался.

– Найди себе женщину, Росс. Ты потеряешь время, если будешь ждать Лили.

* * *

Сент-Джеймс-стрит была запружена экипажами – гости съезжались на маскарад в клуб Крейвена. Маскарадные костюмы искрились в ярком свете фонарей и полной луны, а экзотичные плюмажи отбрасывали причудливые тени на тротуар. Из окон особняка лились звуки музыки – от бодрых полонезов до чарующих вальсов.

Любой бал всегда являлся поводом для проявления роскоши и чрезмерности как в одежде, так и в поведении, но маски доводили чувственный накал до опасного предела. Маски позволяли людям делать то, на что бы они никогда не решились в обычной обстановке, и клуб Крейвена идеально подходил для вседозволенности. Многочисленные укромные уголки и сумрачные маленькие комнатки, дамы полусвета и светские красавицы, распутники и благородные джентльмены – все было непредсказуемо и таинственно.