Дерек прислонился к статуе Меркурия и прислушивался к удивленным возгласам гостей, которые мгновенно перестали танцевать и играть и устремились в главный зал. Судя по удаляющимся крикам Лили, определил Дерек, Вулвертон несет ее по боковому коридору к парадному выходу. Испытывая мучительное облегчение, он выругался себе под нос, во много раз превзойдя Лили в сквернословии.

Напыщенный щеголь, разодетый Людовиком XIV, вернулся в главный зал и со смехом объявил:

– Вулвертон, как самый настоящий дикарь, перекинул через плечо нашу Еву-Лили и понес ее на улицу!

В зале поднялась страшная суматоха. Большая часть гостей ринулась наружу, остальные же окружили Уорти и потребовали, чтобы он принял ставки. Секретарь, известный своей расторопностью, начал быстро писать в огромном журнале, приговаривая:

– Два к одному на то, что он будет содержать ее полгода, двадцать к одному на то, что год…

– Ставлю тысячу на то, что они поженятся! – с пьяным восторгом заявил лорд Фармингтон. – Каковы ставки?

Уорти отнесся к вопросу с большим вниманием:

– Пятьдесят к одному, милорд.

Уорти продолжал принимать ставки, а возбужденная толпа все ближе и ближе придвигалась к его конторке.

* * *

Лили, которая по-прежнему беспомощно извивалась на плече Алекса, обнаружила, что за ними следуют несколько сочувствующих.

– Если вы его не остановите, вас назовут соучастниками, когда я подам на него в суд за похищение… ой! – удивленно вскрикнула она, почувствовав на своих ягодицах довольно внушительный шлепок.

– Тише! – шикнул на нее Алекс. – Ты устраиваешь сцену.

– Это я устраиваю сцену? Это я… о, чтоб ты провалился!

Лили все же замолчала, но только после второго шлепка.

Карету уже подогнали к парадному, и Алекс спустился по лестнице. Недоумевающий лакей открыл перед ним дверцу, и граф, бесцеремонно опустив свою ношу на сиденье, забрался в карету. Собравшиеся на крыльце гости в масках встретили его действия одобрительными возгласами, которые еще сильнее взбесили Лили.

– Замечательно! – заорала она в окно. – У вас на глазах издеваются над женщиной, а вы аплодируете!

Карета резко тронулась с места, и от толчка Лили повалилась на сиденье. Она принялась лихорадочно выпутываться из алого плаща и едва не оказалась на полу. Алекс наблюдал за ней с противоположного сиденья и не предпринимал никаких попыток помочь.

– Куда мы едем? – процедила Лили, все еще сражаясь с плащом.

– В Свонз-Корт, на Бейсуотер. Прекрати кричать!

– Фамильная собственность, не так ли? Стоило ли утруждать себя? Я не переступлю порог этого чертова…

– Тише!

– Мне плевать, где оно находится! Я пойду пешком, как только…

– Если ты не успокоишься, – предупредил ее Алекс, – я устрою тебе хорошую трепку.

Лили на секунду замолчала и в ярости уставилась на него.

– До сегодняшнего дня никто ни разу не поднимал на меня руку, – обвинительным тоном заявила она. – Даже отец не осмеливался…

– Ему было безразлично, – напомнил ей Алекс. – И его следовало бы убить за это. Тебе давно, много лет назад, нужно было вправить мозги.

– Я… – с горячностью заявила Лили, но, встретившись с его угрожающим взглядом, поняла, что Алекс говорит абсолютно серьезно, и благоразумно закрыла рот.

Она возобновила сражение с плащом, однако ее попытки так и не увенчались успехом. Она была спеленута, как младенец. Разъяренная, оскорбленная и немного испуганная, Лили молча взглянула на Алекса. После вчерашней ночи она решила, что ей нечего бояться его, теперь же она видела, что никто и ничто не помешает ему претворить в жизнь задуманное.

Он лишил ее последней возможности выиграть деньги, чтобы заплатить Джузеппе. Лили винила себя не меньше, чем Алекса. Зачем только она встала у него на пути! Зачем только вняла мольбам Закари! Почему у нее не хватило благоразумия на то, чтобы отказать ему в помощи и заняться собственными делами? Алекс сидел бы в деревне с Пенелопой и остальными Лоусонами, даже не подозревая о ее существовании. Она вспомнила, как привязала его к кровати, и ее охватил ужас. Он отплатит ей сполна. Он всю жизнь посвятит тому, чтобы уничтожить ее.