Родион надеялся, что Захар силюку рассчитает верно и не свернёт шею Платону. Потому что тогда Рахманову придётся убить Захара за брата. Захар достаточно мощный и широкоплечий, дружит со спортом и не косячит с тренировок, в отличие от Платона, который позволил себе распуститься, интересуясь лишь бизнесом, властью, девками и гулянками. Именно эти три фактора занимали особое место в жизни Платона.

Родион строго смотрел на бесплодные попытки брата вырваться из лапа Захара. Наверно это даже хорошо. Пусть Платон поймёт, как запустил себя и охлял, особенно за последний год.

— Отпущу, но сначала ты выслушаешь! — с заметной агрессией высказывался Захар, — меня задолбали твои мерзкие пошлые намёки в мой адрес. Я интересуюсь этим делом, потому что Лену убили под самым нашим носом. Мы ведь в то время тоже были в Москве, или ты запамятовал, Платон?

— Слишком много вокруг тебя непоняток, Захар, и я буду говорить о своих подозрениях. Рот ты мне не закроешь.

Захар отцепил руки от Платона и отошёл. Кипел от бешенства, чувствуя себя так, словно на него хотят повесить то, чего он не совершал. Паршивое чувство.

Захар посмотрел на Рината. Пристально.

— Ринат, я рад за тебя, что ты так быстро нашёл тело Николая. Не стану утверждать, что это выглядит подозрительно. Но ответь, как так вышло, что деньги от сделки, которую в Москве я и Платон заключили с Арским, Ржевскому помог увести именно один из твоих людей.

Родион резко дёрнулся, переводя взгляд на невозмутимую физиономию Рината. Мужчина пытался скрыть свои эмоции, но Родион его слишком хорошо знал, чтобы понять: тот злится. И не без причины. Очевидно. Значит, в словах Захара есть доля истины.

— Поясни, Захар? — требовательно гаркнул Родион, — я проверял камеры. Не было…

-Не было, Родион, потому что все камеры подчистили. Я не знаю, кто это сделал. Зачем и почему. Своими подозрениями делиться не стану, потому что это всего лишь подозрения, а не…

— А я хочу, чтобы ты ими поделился. Со мной!

— Родион…, — Захар явно не желал называть имя.

— Скажи, кого подозреваешь? — настойчиво потребовал Родион

— Рината, — Захар неохотно озвучил имя того, которого подозревает.

— Да я убью тебя сейчас! — рыкнул Ринат, шагнув к Захару, но резко выставленная вперёд рука Родиона остановила Рината.

— Дальше, Захар. Что за человек?

— Я беседовал с парнем, он работал уборщиком в номерах. Заплатил ему. Показал фотографии парней. Не думал, что из этого что-то путное выгорит. Но, когда после того, как наши парни, Родион, опросили целую тучу свидетелей и все, как один говорят, что ничего не слышала и не видели, я не мог успокоиться, когда один всё же сказал, что видел Ржевского, выходящим из отеля и не одного. Камеры были зачищены и выяснить по ним было что-то невозможно. Рассматривая фотки, парень указал на одного из людей Рината. На Остапенко Максима.

— Ринат, что несёт Захар и где этот Остапенко? Он твой человек? — Родион переключился на Рината.

— А ты больше доверяй всяким приблудам, брат. Мы с тобой братья, семья. А Ринат и даже кузен, это…, — Платон не успел договорить, осёкся, заметив перекошенную физиономию брата.

— Заткнись, Платон. Или я сам тебя закрою, — гаркнул Родион, откровенно беснуясь. Рината Рахманов любил. И сейчас, когда открылись такие факты… Да он никогда не подумал бы, что Ринат способен предать. Невозможно.

— Я твой старший брат, Родион. Не смей так со мной разговаривать, — прошипел Платон.

— Выйди, Платон. Иначе я тебя захлопну, правда. Не беси ещё больше. Так что, Ринат? — Родион продолжал смотреть только на Рината.

— Остапенко исчез. Я не знаю где он, Родион. Если ты думаешь, что я замешан в том, что Максим забрал кассу после сделки и свалил с Ржевским, то ты ошибаешься. И ещё, откуда нам знать, что Захар не лжёт? Он обвинил моего человека со слов какого-то свидетеля, которого и в глаза никто не видел, включая и ментов.

Родион согласно кивнул.

— Где твой свидетель, Захар?

— Там, где его не кинут в ближайшую лесополосу, как парня из деревни, и не прибьют, как Николая. Я его спрятал.

— Я хочу с ним поговорить, — настойчиво произнёс Родион.

— Поговоришь. Я не против. Отведу тебя к нему. Но, Родион, без Платона и Рината.